Она изо всех сил пыталась высвободиться.
— Пожалуйста, Шай, не делай этого, — прошептала она.
— Ты хотела этого, — ответил он, сильнее прижимаясь к ней и пытаясь раздвинуть ее ноги.
— Шай, я не хочу. Я не хочу этого. Шай, уйди сейчас же, и никто об этом не узнает.
— Почему же тогда ты говоришь шепотом? — тоже прошептал он.
— Чтобы не разбудить Лэдди, не напугать его.
— Нет, мы можем сделать это, и ты не хочешь, чтобы он проснулся.
— Я отдам тебе, что ты захочешь.
— Нет, это я собираюсь дать тебе то, о чем мы разговариваем сейчас.
Он был грубым, тяжелым, слишком сильным, чтобы она смогла с ним справиться. У нее было два варианта: один — закричать, чтобы сюда вбежал Лэдди и оттащил его, но она не хотела, чтобы Лэдди видел это, другой вариант — уступить ему. Роза выбрала второй.
Утром она выстирала постельное белье, сожгла ночную сорочку и открыла окна своей комнаты.
— По-моему, Шай поднимался по лестнице вчера ночью, — сказал Лэдди за завтраком.
— Почему ты это говоришь?
— Потому что там лежит статуя, которую я выиграл, — произнес Лэдди довольным голосом.
— Да, значит, поднимался, — согласилась Роза.
Она почувствовала горечь и боль. Она просила Шая уйти. Теперь она должна все скрывать от Лэдди, от соседей. Волна гнева нахлынула на нее. Почему она должна теперь придумывать что-то, выкручиваться, скрываться. Это же так несправедливо.
Утро прошло как обычно. Она приготовила Лэдди сандвичи и отправила его в школу. Собрала яйца, покормила кур. Все это время простыни и наволочки сохли на веревке, а одеяло висело на изгороди.
Шай приходил есть в дом, но они практически не разговаривали. Когда он, по обыкновению, придет перекусить, она скажет ему, что он должен уйти. Но колокольчики, висевшие над дверью, не зазвонили, и он не появился. Она знала, что он работает, потому что слышала мычание коров, которых он доил.
Сейчас она начала чувствовать страх. А вдруг он снова нападет на нее. Вдруг он воспринял то, что она уступила ему ночью, как руководство к дальнейшим действиям.
К двум часам дня она совсем разволновалась. Еще ни разу не было, чтобы к полудню Шай не зашел в дом. Может, он поджидал ее где-нибудь, чтобы схватить и снова надругаться над ней? Но если он попытается сделать это, на этот раз она будет защищать себя. За дверью стояли вилы, вот они-то ей и пригодятся. Она принесла их в дом и поставила за кухонный стол, а потом стала обдумывать дальнейший план.
Открылась дверь, и он вошел в кухню до того, как она успела это осознать. Она дернулась в сторону, где стояли вилы, но он преградил ей дорогу. Его лицо было бледным, и он постоянно тяжело глотал.
— Я не должен был делать того, что натворил прошлой ночью, — сказал он. Она села, дрожа всем телом. — Я не привык пить так много. Это все из-за алкоголя.
Она сидела молча, не в силах ответить. Они привыкли молчать. Часы, дни, недели она проводила на кухне с Шаем Нейлом, бывало, не перекинувшись и парой фраз, но сегодня был другой день. Воспоминания и страх той нелепой ночи висел над ними.
— Я бы хотел, чтобы прошлой ночи никогда не было, — произнес он.
— Так же, как и я, — сказала она, — но это случилось… — Теперь она могла сказать, чтобы он убирался отсюда.
— Да, это случилось. И я не думаю, что теперь могу приходить и есть с тобой за одним столом. Я не должен заходить в дом.
Он серьезно намеревался остаться здесь — после всего того, что произошло. Он думал, что просто не будет заходить в дом, общаться с хозяйкой, и все!
Она заговорила мягко и очень осторожно. Нельзя допустить, чтобы страх слышался в ее голосе.
— Нет, Шай, я не думаю, что этого будет достаточно, я считаю, что лучше всего тебе уехать отсюда. Нам обоим будет трудно забыть о случившемся. Лучше тебе уехать и устроиться в другом месте.
Он посмотрел на нее с недоверием.
— Я не могу уйти, — произнес он.
— Не говори ерунды, ты найдешь работу в другом месте.
— Я не могу уйти, потому что люблю тебя, — сказал он.
— Ты несешь чушь, — разозлилась она и сейчас еще больше испугалась. — Ты не любишь ни меня, ни кого-либо другого. То, что ты сделал, ничего общего не имеет с любовью.
— Я говорил тебе, что напился, но я люблю тебя.
— Тебе придется уйти, Шай.
— Я не могу оставить тебя. Что будет с тобой и с Лэдди, если я уйду?
Он повернулся и вышел из кухни.
— Почему Шай не приходит обедать? — спросил Лэдди в субботу.
— Он говорит, что предпочитает есть у себя, он очень скрытный человек, — сказала Роза.
После того разговора она больше не разговаривала с Шаем. Работа шла своим чередом. Забор был починен. Он поставил на кухонной двери новый замок, чтобы она могла запираться изнутри.