- Если чары вдруг спадут – одежда исчезнет полностью. И вы предстанете перед всеми либо в своём истинном облике, либо в облике юных девушек… без единой ниточки на теле. И как, вы думаете, на вас отреагируют, если учесть, что даже порядочная замужняя женщина не должна представать перед своим супругом обнажённой?
Я впечатлился и заткнулся. Антошка же вообще подобрал для себя что-то, не особо заморачиваясь, в итоге его наряд по цветовой насыщенности превосходил оперение самца павлина в брачный период. Ну и Бог… то есть Богини с ним. Главное – до столицы добраться и с Аш-Асинами разминуться. А тряпки – дело десятое.
Таким образом, мы привели себя в порядок, оделись, поели и стали прощаться с гостеприимными хозяевами. А уж провожать нас собралась вся деревня. Дин-эр вывел повозку и запряг лошадок, Мит-каль взял меня за руку, я благонравно опустил взгляд и засеменил рядом, старательно изображая скромную девицу с лицом, закрытым вуалью, Антошка замыкал процессию, и, поскольку никакой вуали ему было по штату не положено, откровенно развлекался, строя местным парням глазки. Несколько девушек в толпе горделиво приосанилось, явно узнав на нас предметы собственного гардероба, женщины постарше непрерывно возносили нам хвалы, ребятишки, выглядевшие поздоровее вчерашнего, шныряли у всех под ногами, мужчины прижимали правую руку к сердцу и кланялись… В общем, все развлекались, как могли. К нашему удивлению, Аш-тах тоже уселся на смирного пятнистого ослика и заявил, что проводит немного господина целителя и его дочь. Ему никто не возразил, мы заняли свои места в повозке, Дин-эр хлестнул лошадок, селяне дружно замахали руками, и мы вновь тронулись в путь.
А когда мы миновали околицу деревни, Аш-тах быстро сказал:
- Я проведу вас через лес. Через полчаса в деревне будут Аш-Асины. Я чувствую это, ибо после того, как меня коснулась Светлая Богиня, моя сила возросла.
- Но что им скажут люди? – спросил Антошка.
Вот именно. Очень не хотелось бы, чтобы Орден узнал, что проклятие помогли снять некий целитель и его дочь, которых Верные почитают мёртвыми.
- Чистую правду, - ответил Аш-тах. – Что они заперлись в храме и в доме жреца и ничегошеньки не видели. А потом помянутый жрец сказал, что явились Солнечные Богини и, вняв его мольбе, помогли снять проклятие. А поскольку это - правда, хоть и не вся, то Аш-Асинам придётся убираться восвояси. Про целителя и его дочь, а так же про их слуг они не скажут ни словечка – я поговорил с людьми и объяснил им, что излишняя болтливость может грозить Белым Садам полным уничтожением. Верные, если что, церемониться не будут.
- Ну, хорошо, - высказался на этот раз я, - взрослые, может быть, и будут молчать. Но дети? Им-то рот не заткнёшь, а Аш-Асины могут прицепиться к любому случайному словечку.
- Я буду молиться во искупление… - вздохнул Аш-тах, - но я сделал одну не слишком хорошую вещь. Едва ваша повозка выехала за околицу – дети забыли всё, что приключилось вечером и ночью. Они помнят только то, о чём говорят взрослые. Нехорошо, конечно, но это лучше, если и вправду кто-то из них проболтается.
- Ого! – восхитился Антошка. – Вы и такое можете?
- Могу, - вздохнул Аш-тах. – Но до сих пор я не применял это своё умение. И не намерен делать этого впредь. Я буду молиться богиням, ибо влезать в память и мысли человека – большой грех. Но выхода не было. Достопочтенный маг - кивок в сторону Мит-каля, - рассказал мне о том важном деле, которое вы должны выполнить. И я согласился с тем, что это необходимо. К тому же Сурайя и Шан-Сурайя знают о ваших намерениях и не возражают против них. Значит и мне, их жрецу, следует помочь вам. Я проведу вас через лес и вернусь в селение. Там я буду говорить с Аш-Асинами и постараюсь, чтобы они поверили в то, что я им расскажу. А когда Верные покинут деревню – я отправлюсь в столицу и разыщу вас, ибо у меня есть соображение о некоей вещи, которую вы намерены собрать.
Интересно, что это за соображения? Но жрец на этом перевёл разговор на другую тему и стал рассказывать о всяких суевериях, бытующих в этой местности. Мы отвлеклись и как-то незаметно въехали в густой лес, через который вела петляющая и почти незаметная дорога. Аш-Тах продолжал что-то рассказывать, но меня вдруг одолела странная сонливость, я пристроил голову на колени Антошке, закрыл глаза и…
…И оказался в каком-то богато обставленном кабинете, явно в моём мире. Я стоял за спиной у человека, сидящего за столом в роскошном кожаном кресле. Человек набирал какой-то текст в ноуте, потом закончил, закрыл крышку, достал из ящика стола коробку с сигарами, специальную машинку для их обрезки, освободил одну из сигар от упаковки, обрезал её и закурил. По кабинету облачком поплыл густой ароматный дым, человек откинулся на спинку кресла, мне хотелось подойти и рассмотреть его поближе, но двинуться я не мог. Я видел только его макушку с коротко подстриженными волосами, в которых больше половины было седых, рукав дорогого серого костюма в тонкую полоску, запонку с тёмно-синим камнем на манжете светлой рубашки. Это сон? Но почему мне снится мой мир? Кто этот человек?
Я задёргался, намереваясь проснуться, но тут дверь кабинета отворилась, и вошёл другой человек. Молодой, симпатичный, одетый хорошо и дорого. Я узнал его сразу. Это был Валик. И по нему чувствовалось, что владельца кабинета он боится сильно. Смертельно боится.
Хозяин, не утруждая себя приветствиями, жестом показал Валику, чтобы тот сел, и без всяких предисловий спросил:
- Всё готово?
- Да… - с дрожью в голосе отозвался Валик. – Завтра… На обратном пути…
- Избавь меня от подробностей, придурок, - холодно сказал хозяин. – Мне они не важны. Мне важен результат. Холодов и его выблядок должны сдохнуть, а жёнушка Холодова должна остаться единственной наследницей всего. Твоя задача так влюбить в себя эту глупую курицу, чтоб она побежала под венец с тобой, радостно подпрыгивая. Ты понял меня, Валентин?
- Д-да… - дрожащим голосом отозвался Валик. – С этим всё на мази, не беспокойтесь. Побежит, никуда не денется.
И гнусно так хихикнул, сволочь.
- Смотри, Валик – не вздумай меня обмануть, - хмыкнул хозяин кабинета. – Мальчики мои тогда тебе жопу на британский флаг порвут и скажут, что так и было. Хочешь от долга избавиться? Тогда действуй, как я сказал. Понял?
- По… понял, - заметно дрогнувшим голосом отозвался Валик, - всё на мази. У них не будет шансов. Только вот… за что мальчишку-то? Он же ни в чём не виноват…
- Ты что, поблядушка, с дров упал? – слегка повысил голос хозяин кабинета. – Тебе думать вредно, тебе нужно мои приказы выполнять. Но так уж и быть, я тебе отвечу. Мальчишке – пятнадцать и он – наследник всего. И, как назло, парень у Холодова головастый, с характером, не алкаш, не наркоман, просто так в ящик не сыграет, а когда подрастёт – сам может до всего докопаться. Мать ему может наследовать, только когда он сдохнет. Мне лишние проблемы не нужны. Понятно? Ничего личного, только бизнес. Так что иди, работай…
Валик торопливо вскочил, но рука хозяина повелительно дёрнулась, нырнула в ящик и вытащила на сей раз пухлую пачку зелёных американских денег, швырнув её на стол. Так собаке кость бросают.
- Бери, - властно сказал хозяин, - премия. Пусти курице пыль в глаза, да погуще. И вали, видеть твою глупую рожу не могу. Жду завтра, с отчётом. Понял?
- Понял, - тихо сказал Валик, торопливо сгрёб деньги, но я успел заметить, как на долю секунды в его глазах, устремлённых на хозяина, мелькнула ненависть. Но он тут же принял трусливый и угодливый вид и, чуть ли не кланяясь, задом вышел из кабинета, не решаясь повернуться к хозяину спиной.
Кабинет стал расплываться, мутнеть, я сумел открыл глаза и увидел над собой натянутый тканый полог нашей повозки. А Антошка придерживал мою голову, гладя по волосам.
========== Глава 24. Даан несравненный ==========
Антошка придерживал мою голову, гладя по волосам. А когда я открыл глаза, он обеспокоенно спросил:
- Холодок, ты в порядке? Знаешь, когда ты вдруг задремал, мне на мгновение показалось, что ты вот-вот исчезнешь. К счастью, всё прошло.