- Да быть того не может… - пробормотал я и, цапнув с тумбочки ручку доктора, ткнул в бедро. И взвыл от боли, хотя после аварии чувствительность была утрачена напрочь. Нога непроизвольно дёрнулась, и я почувствовал… чёрт, я ощутил, что она мне подчиняется. И вторая тоже…
Доктор отобрал у меня ручку и укоризненно покачал головой:
- Ну что ж вы делаете, Мстислав? Разве так можно? Я же сказал, что всё будет в порядке. Вот пройдёте курс реабилитации и… Может быть, вам успокоительного дать?
- Нет-нет, - поспешно извинился я, - простите, пожалуйста, просто это всё так неожиданно…
- Отдыхайте, - улыбнулся доктор, - сейчас слишком рано ещё. Ваш друг ещё спит. Увидите его позже.
- И ничего я не сплю, - раздалось от двери, - я сразу почувствовал, что Холодок очнулся.
И тут в палату шагнул Антошка с живым рыжим меховым воротником на плечах.
========== Глава 64. Завещание Александра Холодова ==========
Тут в палату шагнул Антошка с живым рыжим меховым воротником на плечах и сразу же бросился обниматься, не обращая внимания на слегка обалдевшего от такого проявления чувств врача. Но добрый доктор вовремя вспомнил о счёте с большим количеством ноликов, который, несомненно, предоставит мне по выписке эта продвинутая клиника, и только мягко пожурил Антошку:
- Ну что ж вы так, молодой человек? Ваш друг только из комы вышел, ему плохо может быть… А вы ещё и кота этого сюда притащили… в стерильную, между прочим, обстановку. А вдруг у него глисты? Или, спаси Господи, чумка?
- Это не кот! – запальчиво заявил Антошка. – Это наш общий друг! И ему очень не понравилось, что вы сказали, что у него могут быть глисты! Мурик чистый!
При этих словах Антошки Мурик осторожно перепрыгнул ко мне на кровать, выгнул спину и сердито зашипел на доктора, уставившись на него немигающим взглядом. Доктор выпал в осадок:
- Он что, и вправду всё понимает?
- Мурик умный! – гордо ответил Антошка, а Мурик тем временем прижался ко мне и стал тереться мордочкой об мою щёку, басовито урча.
Доктор решил, что излишнюю строгость проявлять не стоит, и сказал:
- Хорошо, молодой человек… Думаю, что с вашим другом всё в порядке. Можете пообщаться десять минут, но потом, будьте добры, покиньте палату, скоро сёстры начнут разносить утренние назначения. А вам, Мстислав, принесут специальный питательный коктейль – вы слишком давно не ели. А потом ещё будут процедуры… массаж, непременно массаж – вам придётся учиться ходить заново. Но это ведь мелочи, правда?
- Правда, - согласился я. – Скажите, доктор… - тут я глянул на бейджик с именем на халате и поправился:
- Скажите, Евгений Степанович, а что там насчёт охраны?
- Вас охраняют, не беспокойтесь, - ответил врач. – Ваш адвокат весьма обеспокоен тем, что случилось… Он не велел допускать к вам никого, даже вашу мать.
- А она пыталась меня навестить? – спросил я враз осипшим голосом.
- Правду сказать, - вздохнул врач, - нет, не пыталась. А вот господин Свирский – пытался, и весьма настойчиво.
- Кто? – удивился Антошка.
- Валик, - ответил я. – Новый муж моей мамы, я тебе рассказывал. Ну, с этой стороны всё понятно…
На душе было тошно. Ох, мама… Ну зачем ты так со мной? За что? Или ты показывала любовь ровно до той минуты, пока был жив мой отец? Вот он-то меня действительно любил… твоя любовь ко мне была дивидендами, мама… ты их выплачивала мне, пока тебе был необходим основной капитал - отцовская любовь… Но вот когда его не стало, отпала необходимость притворяться…
- Эй, - потеребил меня Антошка за плечо, - ну не расстраивайся, Холодочек… Мои тоже в больнице не появились, правда, деньги на счёт перевели и открытку прислали… С пожеланиями выздоровления. Даже похвастаться не перед кем было…
И тут Антошка заулыбался – чисто ясно солнышко. И спросил:
- Ничего не замечаешь? А?
Я, если честно, не заметил ничего, но, вспомнив обещание, данное мне Шан-Лашайей, быстро сказал:
- Слушай… я думал, мне показалось… Ты расти начал?
- Вот!!! – радостно вскрикнул Антошка. – А ты, Мурик, говорил – не заметит, не заметит! Точно, расти я стал! Уже на целых два сантиметра подрос! Вот! Доктор говорил, что это стресс запустил ранее не работавшие функции гипофиза. А я думаю, что это всё чушь, и это просто чудо! И с тобой тоже – чудо! Ты ведь понимаешь?
Это хорошо, что к этому моменту врач уже успел покинуть палату. А то разговор у нас пошёл такой, что он бы ещё и психиатра мог позвать… Для дополнительного обследования.
- Конечно, понимаю! – прошептал я в ответ. И тут меня словно озарило:
- Скажи, Антош… А с тобой сестрички ни о чём не говорили, когда меня Шан-Лашайя увела?
- Говорили… - отозвался Антошка. – О том, что можно вылечить только… только…
- Только одного из нас? – спросил я.
- Да, - тихо ответил Антошка. – И я сказал – пусть лучше ты будешь здоров…
- А я Шан-Лашайе то же самое сказал… - отозвался я. – Только про тебя…
- Вот заразы! – стукнул кулаком по тумбочке Антошка. – Сколько можно нас проверять?
- Не сердись на них, - улыбнулся я. – Главное, что мы теперь оба будем здоровы. Оба. Понимаешь?
Тут Мурик, решив, что мы уже достаточно наговорились, выдал. Мысленно, конечно:
«Ну, воот… А про меня даже и не вспоминаете… А я тут сижу, сижу…»
- Муричек! – обрадовался я и принялся тискать рыжика. – Ты всё-таки можешь общаться мысленно!
«Конечно… - ответил мьяли. – И вы можете. Попробуйте – и у вас тоже получится. Шан-Сурайя сказала, что это – бонус… и ещё кое-что к вам придёт… В своё время… Только, конечно, силы той уже не будет. Ушла от вас магия Воды, вы ж теперь не Чоуроджи».
- Ну и ладно, - рассмеялся я. – Переживём как-нибудь.
И тут меня пронзила ужасная гипотеза:
- Мурик! А ты что, теперь всё время кот?
«Нет, конечно, - гордо возмутился мьяли. – Мои превращения от количества магии в мире не зависят – это такая расовая особенность. Просто… Ну, как я ещё могу с вами здесь быть? А вот когда вас вылечат – я почти всё время человеком буду… мне Сурайя сказала, что я должен со-ци-а-ли-зи-ро-вать-ся. Вот. Чтобы у вас неприятностей не было».
Я обалдел. Похоже, хитроумные Сёстры предусмотрели очень многое. Вот и славно. Главное сейчас – в норму прийти… И отыскать Пригова, пока он дел не натворил. Как бы то ни было, моя мама – это моя мама. И неведомая мне маленькая сестрёнка, которая вообще ни в чём не виновата. И я не позволю этому упырю разрушить им жизнь. Не за тем я сюда возвращался.
***
Последующая неделя прошла относительно спокойно – мне кололи какие-то общеукрепляющие уколы, витамины и делали массаж, УВЧ и магнитотерапию, чтобы поскорее возвратить в более-менее приемлемую форму мышцы. И дело даже не в том, что доктора торопили нас – эти милые люди уже поняли, что с деньгами нет особых проблем, и готовы были лечить нас вечно, но тут уж мы были против. Дело в том, что я прекрасно понимал, что время, увы, работает не на меня. Раз уж в больнице появлялся Валик – значит он в курсе, что покушение не удалось и мы живы. Опять живы. А значит, Хозяин в любой момент мог активизироваться. И это мне не нравилось больше всего.
Мне и невдомёк было, насколько быстро я прихожу в норму, врачи были удивлены, не понимая, с чего вдруг такие результаты, но своими сомнениями со мной делиться не торопились, ведя себя как с самым обычным больным, а я… Я тем временем осваивал ходунки.
Нет, ноги мне подчинялись безоговорочно. Однако за три года бездействия мышцы настолько ослабели, что сейчас мои слабые ноги не могли поднять моё подросшее тело. Вот и приходилось пока пользоваться ходунками, как какому-нибудь дедушке с прогрессирующей болезнью Паркинсона. С помощью ходунков я довольно резво ковылял по больничному садику, обычно в сопровождении Антошки с Муриком. Но в этот день симпатичная сестричка предупредила меня, что со мной хочет увидеться адвокат. Так что в этот раз по дорожкам садика мы ходили вдвоём, а Антошка – практически выздоровевший, сидел вместе с Муриком в беседке, увитой плющом, и играл в шахматы с одним из выздоравливающих больных, которому тоже разрешили прогулки.