Первая, кого он увидал, перешагнув порог, была как раз Марфуша. Но она смотрела так ласково, что у Михайлы сразу отлегло от сердца, и он, поклонившись ей, перевел глаза на Дорофея Миныча. Тот смотрел непривычно хмуро и еле кивнул на низкий поклон Михайлы. Домны Терентьевны в горнице не было.
— Ну, садись, Михалка, давай говорить, — начал Дорофей охрипшим с утра голосом.
— Да что ж так-то говорить, Дорофей Миныч? — начал Михайла, поглядев на Дорофея. — Может, ты не примешь себе в обиду, коли я тебя в кружало позову? Там способне́й. И Семейка завсегда в кружале дела вершил. А я, хоть и холоп, а от князя заместо приказчика прислан. Он мне наказал торг вести. Как ты скажешь?
У Дорофея сразу лицо повеселело, но Марфуша с упреком взглянула на Михайлу.
— Мамынька тотчас придет, — заговорила она несмело, — она в людскую пошла.
— Ладно, дочка, — прервал ее Дорофей, — ты в наши дела не вступайся. И мамке скажи, что мы по торговым делам пошли. Пускай она велит обозчиков накормить.
Дорофей быстро надел шапку и пошел к выходу.
Михайла успел за его спиной подойти к Марфуше и шепнуть ей, наклонясь к самому ее уху:
— Ясынька ты моя, смотри, жди меня.
— Пошто тятеньку в кружало ведешь? — также тихо прошептала Марфуша.
Михайла хотел ответить, но Дорофей уже отворял дверь, и он поспешил за ним, ласково кивнув Марфуше.
Во дворе Дорофей опасливо оглянулся на людскую избу и быстро зашагал к воротам. Михайла догнал его и пошел рядом. Оба молчали. Только выйдя за ворота, Дорофей хлопнул Михайлу по плечу и сказал:
— Молодец, Михалка. Порядки знаешь.
— А как же, Дорофей Миныч. Я сколько разов с Семейкой в Нижний приезжал. Знаю, как дела делать. Семейка до тебя всегда с почетом. Да и князь тебя, Дорофей Миныч, поминал. Сказывал, чтоб прямо к тебе, больше ни к кому.
— Ишь ты. Памятует, стало быть, князь Иван Михайлыч, — сказал Дорофей. — И то сказать, не первый год с ним торг ведем. И все у нас было по-хорошему.
— Вот-вот, Дорофей Миныч. Так и напредки дела делать будем. Ну вот и пришли. Входи, Дорофей Миныч.
Дорофей привычной рукой отпер дверь кружала и вошел в низкую, хотя довольно просторную горницу. Теперь, утром, за столами сидело не больше двух-трех человек.
Маленькие подслеповатые окошки скупо пропускали свет, и Михайле после улицы показалось там совсем темно. Вчерашний перегар еще не успел за ночь рассеяться, и у Михайлы с непривычки сразу запершило в горле.
Дорофей сел на свое привычное место за столом у окна, а Михайла подошел к стойке и велел подать им жбан вина, соленых огурцов, по плошке щей с говядиной и гуся с кашей.
Им принесли вино, хлеб и чарки. Михайла налил Дорофею и себе.
— Ну, будь здоров, Дорофей Миныч, — сказал он, поднимая чарку ко рту.
Дорофей выпил чарку, закусил корочкой хлеба с солью, и лицо его сразу повеселело.
Михайла сейчас же налил еще и пододвинул к Дорофею плошку с горячими щами.
— Горячих-то щец с утра — первое дело, — сказал он, принимаясь и сам за еду.
Дорофей проглотил вторую чарку и тоже начал есть.
Несколько минут оба усердно хлебали щи. Только когда плошки опустели, Михайла отодвинул свою и спросил:
— Выпьешь еще, Дорофей Миныч?
— Что ж, это можно, Михалка, — проговорил Дорофей, опрокидывая в горло четвертую чарку. — Уж и не знаю, как быть-то? — продолжал он. — Брат Козьма, слыхал, что вчерашний день говорил? — шалят нонче и по дорогам и по рекам тож. Сам знаешь, с Москвой мы торг вели. А ну как пограбят караван? Убыток я большой возьму.
— Смекаю я это, Дорофей Миныч. Зачем мне тебя под убыток подводить? Мы с тобой и вперед дела вести станем. А только вот у меня думка какая. Я еще вечор про то смекал, как Козьма Миныч тебя в верхний город звал. Ехали мы сюда с обозом, Дорофей Миныч, и всё нас бояре обгоняли, ну и мужики тоже. Едут всё в Нижний, за стенами отсиживаться. Бояре-то всем домом, с женами, с детишками, с челядью. И мужиков сила. Почитай со всего уезду. Мордва, вишь, шалит. Которые села пожгли уж. Едут, глядел я, со скарбом, с поклажей. Надо быть, на всю зиму. Ну, а хлеб чтоб везли, не видать. Да и время раннее. Мало кто обмолотился. То уж мы поспешили, как князю казна надобна. Ну вот, смекаешь, Дорофей Миныч? В Нижнем, чай, хлеба-то не наготовлено, а есть-то, чай, все захотят. Кругом мордва, — не выедешь. Где его взять, хлеб-то, в городу?
Михайла придвинулся ближе к Дорофею и слегка понизил голос.
— Любую цену давать станут, только продай. Да где его взять? Ни у кого не заготовлено. Ан у тебя-то, Дорофей Миныч, — вон он, хлебец-то. Пожалуйте! Только цену хорошую давайте. Чуешь, Дорофей Миныч? Вот где наживешься-то. А?