Дорофей Миныч охотно посиживал с приятелями в кружале. Там собирались соседи послушать новости. Часто заходил туда какой-нибудь приезжий издалека, с низовьев Волги, с Москвы, с литовской границы. Рассказывал про важных польских панов, про вольных долгоусых казаков на Днепре, про ногайских татар, налетавших, как туча, на русские украйны, про персюков в пестрых халатах.
Дорофей Миныч слушал и винцо потягивал.
В этом году рассказывали все про разные смуты да сполохи. Вся земля русская замутилась. У них-то пока тихо было. Все больше, слышно, в Москве да за Москвой, ближе к ляхам. Вот только по осени уж мордва чего-то взбаламутилась. Сказывали, что под Нижний набежала. И у них, на Нижнем базаре, сполох поднялся. Купцы лавки позакрывали, в верхний город, за стены кинулись.
Дорофей Миныч не очень этому верил. Как это возможно, чтоб мордва на город кинулась? По дорогам пошалят да и уйдут к себе. Сильно не хотелось ему к брату наверх перебираться. Козьма-то Миныч, верно, сам в кружало не ходит, да и его пускать не станет. Сиди с ним в избе, что в обители. Нет, не пойдет он, как там Домна ни причитай.
— Михейка, а Михейка, — обратился Дорофей к соседу и затряс его за плечо. — Не пойдем наверх? А? Ты как смекаешь?
Михей с трудом оторвал от стола отяжелевшую голову, поглядел мутными глазами на Дорофея и пробормотал:
— Пошто наверх?.. Склизко — свалишься…
— Ну вот. И я говорю. Чего туда итти? Тут у нас лучше. Способне́й.
В это время дверь в кружало заскрипела, и в отверстии показалась белобрысая встрепанная голова Степки.
Оглядев сидящих за столами, он сразу увидел у окна отца, опять пытавшегося растолкать заснувшего приятеля.
— Тятька! — торопливо заговорил Степка, подбежав к нему. — Иди домой! Там с Княгинина от Воротынского князя обоз с хлебом пришел, а матушка не пускает. А с обозом знаешь кто? Михалка! Сказывает, будто его за приказчика прислал князь. Чудно́! Иди скорей!
— Чего ж матка-то не пускает? Мы ж с князем Воротынским завсегда торг ведем.
— Боится, как бы де за ними мордва не прокинулась. А они на порядке не хотят стоять. Ночь де. Притомились, идучи.
— Эх! Ну, видно, не миновать итти. Бежи, скажи, я тотчас.
Степка выскочил в дверь, а Дорофей пошел расплачиваться с хозяином.
Как только Дорофей вышел на улицу, так в нем вино и забродило. Весело стало, и ноги сами собой выписывали кренделя.
Так бы в пляс и пошел. Смех его разбирал: Степка сказывал — обоз пришел, и будто Михалка за приказчика. Умора! Поглядим, какой он нонче стал. Дорофей подался вперед, и ноги чуть не бегом понесли его к дому. На улице у его ворот сгрудились возы с хлебом, и толпились обозчики.
— Чего ж во двор не идете? — спросил Дорофей, пытаясь укрепиться против них, расставив ноги и приветливо кивая на все стороны.
— Здорово, Дорофей Миныч! — заговорили мужики. — Да, вишь, ворот не отпирают. Пущать не велят.
— Как так — не пущать, когда я велю! Чай, я хозяин!
Дорофей с трудом пробрался к воротам и застучал.
— Кирюха! Ты чего? Хозяина не пущать? Отворяй шире!
Засов быстро отодвинулся, и ворота распахнулись.
— Вали, ребята! — крикнул Дорофей мужикам. — У меня просто. И накормлю и по чарочке поднесу. С устатку.
— Вот это так! — заговорили повеселевшие обозчики. — Вот это хозяин! Дай тебе бог, Дорофей Миныч! А то, гляди-ко. С коих пор стоим.
— А мы, Дорофей Миныч, — прибавил Невежка, — к тебе в дом со своим добром. Возы-то прикажешь ввести?
— Ведомо, ведите. Не на порядке оставлять, — сказал Дорофей.
Возы со скрипом потянулись в обширный двор, тем временем опустевший, а Дорофей, рассуждая сам с собой и разводя руками, направился к крыльцу. Навстречу ему выскочил всюду поспевавший Степка.
— Иди вечерять, тятька! — крикнул он, хватая отца за рукав. — Мамка велела… Ты возы-то уж пустил?
— Чего ж не пустить? Ведомо, пустил. Вели Никешке в людской покормить… и лошадям чтобы… и вина по чарке.
Степка прыснул.
— Лошадям, что ли, вина-то?
— Чего врешь, пащенок! Сена лошадям. Не понимаешь? А тем, ну, обозчикам, вина. Вот дурень! Не понимает. — Дорофей начинал сердиться.
— Ты иди в горницу, тятька. Там Михалка. — Степка опять засмеялся.
Дорофей сразу развеселился. Он с шумом распахнул дверь и ввалился в сени с криком:
— Где тут приказчик княжий?
Дверь направо из горницы отворилась, и на пороге показалась Марфуша.
— Тятенька, ты иди сюда. Михайла тут. И мамынька ждет.