– Который день одно и то же. Пить чай, гулять, раскладывать пасьянс... Никакого действия, блин. Даже микрофоны сняли! – досадовала Аглая.
Она продолжала густо краситься, что пока не пригодилось ни разу.
– Чем ты недовольна-то? Зарплата капает, всё норм.
Аглая на это огрызалась:
– Я сюда, вообще-то, на главную роль шла! И как только эта бледная овца ее отжала?!
Барчук не соглашался. Лиза ему нравилась. Жаль, что недотрога. Мажору тоже вряд ли отвалится, втайне надеялся он.
– Э, хорош! – возражал он Аглае. – Ничего она не отжимала. Просто мажор на нее запал. Случайно.
На это Аглая лишь улыбалась змеиной ухмылочкой.
– Ой, какой ты наивный! Случайно, ага. Она его специально охмурила, эта хитрая лицемерная стерва Лизка!
– Злая ты. У тебя просто секса давно не было, – насмешничал Алексей Дмитрич.
– А у тебя? – дерзко парировала обиженная красавица.
Барчук с грустью вынужден был признать:
– И у меня не было.
Тут, словно очнувшись, они посмотрели друг на друга и увидели, как они оба хороши. Не сговариваясь, взявшись за руки, поднялись и пошли на каретный двор.
Тем временем Гриша и Лиза шли с рыбалки, Гриша нес ведро и рассуждал так:
– Получается, мне еще повезло, что я в девятнадцатый век перенесся. Покосил, дрова порубил, за конями прибрал и – свободен. А вот если бы куда-нибудь туда, к динозаврам, например, забросило... Сожрали бы сразу в первый день. Вот и всё путешествие во времени.
Лиза улыбалась Грише.
Так они дошли до каретного двора. Из сарая доносился странный шум, карета слегка покачивалась на рессорах.
Лиза удивилась.
– Что это?
– А вот мы сейчас и посмотрим, что это. – Гриша распахнул дверцу кареты.
Удивился.
– Аглая Дмитриевна? – И добавил испуганно: – Алексей Дмитрич?!
Лиза отвернулась и быстро ушла со двора.
В тот же вечер в аппаратной Лев издевательски восклицал:
– Инцест! Потрясающе! Мы тут про любовь, дружеские ценности, чистые нравы, а у нас брат с сестрой в карете совокупляются! Тоже мне нашлись, Ланнистеры, блин!
Аглая мрачно молчала, Барчук что-то мямлил.
– Мы не думали...
Павел Григорьевич резко перебил его.
– Не думали они! Ты понимаешь, как ты нас подвел?! Ты зачем с сестрой спал?! Да еще в рабочее оплачиваемое время!
Барчук взмолился:
– Да не сестра она мне!
Вдруг Аглая подняла голову, встряхнула пышными волосами.
– Слушайте! Ну а что такого? Другой век, другие нравы... Давайте это в сценарии используем! Может, это какой-то воспитательный момент?
Анастасия, прищурясь, кивнула ей.
– Я даже знаю какой. Уволены. Оба!
Лев вмешался в разговор:
– Друзья, не надо переживать по пустякам. Вы, любовнички, уходите-ка отсюда подобру-поздорову, а мы посмотрим, как наш Гриша умеет ухаживать за девушкой.
Кураторы подошли к мониторам.
Гриша привел Лизу в конюшню, где им обоим теперь так нравилось проводить время. Возле чурбана, покрытого белой скатертью (Любаша одолжила), уместились два небольших стульчика, старательно сколоченные Гришей собственноручно.
– Добро пожаловать в «Григорий пэлас», первый в мире ресторан в конюшне!
Лиза тихо засмеялась.
– Что ты тут устроил?
– Сейчас всё увидишь. Прошу!
Усадив Лизу на стул, Гриша перекинул себе через согнутую руку полотенце, как официант. Пробасил:
– Чего изволите на аперитив?
– Чего? – с ясными глазами переспросила Лиза.
Гриша подсказывал ей на ушко.
– Говори «коктейль».
– Коктейль, – послушно повторила Лиза.
– Прекрасный выбор! – Гриша вынес из угла ведро с бутылкой, разлил по кружкам какую-то жидкость. – Это самогон из картофельных очистков, клюквенный жмых, мед, ключевая вода. Коктейль называется «Пей до дна – проснешься не одна».
Лиза рассмеялась. Гриша придвинул из угла другой столик, с едой.
– Карпаччо из молодого редиса! Тартар из моркови на лопухе! И! Блюдо от шеф-повара – два карася, жаренных на костре! С помидоркой!
Караси были ароматные и поджаристые.
Гриша сел напротив, любуясь тем, как она ест.
Лиза вдруг смутилась.
– Ты с чего это вдруг?
Гриша вздохнул.
– Да хотел тебя порадовать. Вижу, ты какая-то грустная второй день. Из-за этих извращенцев в карете, что ли?
Лиза слегка поморщилась, ничего не сказала.
Гриша продолжал:
– Не бери в голову. Деньги портят людей. По себе знаю. Извини, вилка у нас одна – будем есть по очереди.
Потом, забравшись на крышу конюшни, они смотрели в небо и жевали ароматные груши.