– Ну всё. Надо закрываться. Давай прям сегодня.
Лев стукнул кулаком о ладонь.
– Рано.
– Рано?! У нас гости будут со дня на день! – вскипел Павел. – Тут завтра над деревней вертолет может пролететь!
Лев сохранял спокойствие.
– Не паникуй. Успеем.
– Да чего успеем? Он же и так всё осознал.
Психолог прошелся по террасе.
– Возможно, осознал. Но ничего не сделал. Осознание без действия ничего не значит. Простой пример. Вот ты осознал, что тебя Настя любит?
Павел Григорьевич внутренне вздрогнул, смущенно опустил глаза.
– Ну. Допустим.
– И что ты сделал? – Лев пристально уставился в лицо растерянному инвестору.
Павел Григорьевич набрал в рот воздуха, но не нашелся, что ответить.
Ведь и правда – любит. И осознал. И кольцо присмотрел красивое, дорогого бренда, с хорошим бриллиантом.
Но – ничего не сделал. Факт.
Новость о предательстве Аглаи быстро облетела площадку, и кураторы собрались в аппаратной, чтобы предпринять очередной мозговой штурм для срочного решения проблемы.
Лев, Анастасия, Павел Григорьевич и сценарист устроились за столом, обложились схемами и карточками героев. Техники прикрутили рабочую суету, притихли, чтоб не мешать процессу.
Анастасия не скрывала своего отчаяния.
– Я не могу придумывать, когда не понимаю, что нужно придумать! Старый план у нас слетает, потому что мы не успеваем его реализовать. А как мы новый-то успеем?!
Лев же был в своей стихии, новые вызовы придавали ему вдохновения. Только левый глаз чуть сильнее косил и немного подергивался.
– Мы здесь для этого и собрались – чтобы придумать и успеть. Мне нужно, чтобы Гриша совершил подвиг!
Павел Григорьевич представил себя участником шоу «Вопрос на миллион» и начал перебирать варианты.
– Так... подвиг, подвиг. Какие подвиги бывают?..
Вспомнил про подсказку зала, обернулся к техникам.
– Все думаем, все без исключения!
Техники, по привычке, не спорили с начальством, а изобразили мыслительный процесс.
Повисла пауза.
Павел Григорьевич почувствовал себя глупо, в голову ничего не приходило. Но тут он вспомнил, что придумывать новые сцены и сюжетные ходы – это не развлечение, а работа, за которую кому-то платят.
– А почему у нас автор сценария молчит?
Все лица повернулись к сценаристу, в глазах читалась надежда или требовательное ожидание. Преодолев секундное замешательство, сценарист выдал предложение:
– Ну, если рассматривать это как компьютерную игру, то у нас сейчас как бы конец уровня. Значит, нужна битва с боссом. Это может быть, например...
Молодой звукооператор, только вчера приехавший на замену заболевшего инженера, ляпнул то ли в шутку, то ли всерьез:
– Дракон!
В аппаратной воцарилось гробовое молчание.
Павел Григорьевич навел на звукооператора драконий взгляд.
– Думаем все, кроме тебя. Ты иди воздухом подыши. – И покачал головой. – Дракон!
Автор сценария развел руками.
– Не, так-то он прав. Нужен какой-то дракон...
Павел Григорьевич иронично усмехнулся.
– Настя, звони в Москву. Пусть везут дракона. С почасовой оплатой...
Воодушевленный Лев похлопал сценариста по плечу.
– А мне нравится. Очень хорошо. Молодец. Прилетает дракон и требует самую красивую девушку, а Гриша за нее вступается...
Анастасия чуть не расхохоталась.
– А можно уточнить, какой нужен дракон? Красный, синий, я не знаю ... ледяной? Мне же звонить, заказывать!
Психолог Лев прошелся по аппаратной, изображая что-то в воздухе руками, как будто пытался поймать ускользающую мысль.
– Успокойтесь все. Дракон нужен метафорический. Какая-то мощная сила, враги, захватчики...
Сценарист услужливо подсказал:
– Орда?
Лев сжал кулак, словно и правда выхватил мысль из окружающего пространства.
– Эврика! Татаро-монголы!
Техники изобразили одобрительный гул. Даже Павел Григорьевич поднял вверх палец, поддерживая эту свежую идею.
Только Анастасия сохраняла здравомыслие.
– Вы издеваетесь, какие татаро-монголы? У нас девятнадцатый век!
Но сценарист уже рисовал в своем воображении диких скачущих всадников в шапках с лисьими хвостами, их предводителя – с каменным лицом торговца арбузами. И его малорослого подручного в образе наперсточника, которому однажды в Сочи сценарист проиграл последние деньги, так, что пришлось слезно умолять жену перевести ему три тысячи рублей на билет в плацкарте.
Мысль о новых сценах и доплате за них так захватила сценариста Артёма, что он ляпнул, не думая: