– Так он же тупой! Ну, Гриша!
Гневный взгляд Павла Григорьевича отразил с неожиданной смелостью:
– Простите, но это сейчас в плюс! А вдруг прокатит?! А если нет, скажем, что шутка, ряженые, ярмарка приехала.
Павел обреченно вздохнул.
– Да вы че, ну не настолько же! Татаро-монголы – это же, вроде, шестнадцатый век...
– Монгольское нашествие на Русь началось в 1237-м и окончилось «Стоянием на Угре» 1480 года. – Ехидный Лев не мог не блеснуть эрудицией. – Но в нашу задачу не входит историческое соответствие. В конце концов, это просто психологический эксперимент.
– Давайте еще подумаем, – обреченно огляделся Павел, уже понимая, что Лев утвердил тему.
Даже Анастасия не стала спорить, только устало махнула рукой.
Глава XIII
Поступок
«Ко всему человек привыкает», – сказал какой-то классик, и Гриша сам не заметил, как освоился в чужом и поначалу казавшемся таким враждебным мире. Выходило, что без отцовских денег он никакой не особенный – не звезда тусовки, не завидный жених, не хозяин жизни. Даже не уважаемый член общества, какими в деревне были кузнец, мельник, плотник. Он-то ничего почти не умеет... Так, коптит даром небо... Проще говоря – холоп.
В собственных глазах его подняла только любовь простодушной крестьянской девушки Лизы. Чувство это было тем более ценно, что за ним не стояла ни жажда выгоды, ни попытка заполучить престижного мужчину. Какой уж там престиж! Над Гришей тут все смеются, даже Прошка, с которым они вроде бы сдружились.
А Лиза с ее нежной красотой, с ее независимостью и строптивым характером могла бы выбрать любого парня на деревне. Да что там – барчука могла бы окрутить, вон он как ест ее глазами, когда проезжает мимо мельницы.
Но Лиза выбрала его – неумеху-конюха Гришу. И это ли не счастье, о котором он подспудно мечтал еще там, в прошлой жизни, в бестолковой суете развлечений, вечно уязвленного самолюбия, вечных конфликтов с отцом?
Так думал Гриша, сидя вместе с Лизой на берегу реки, медленно текущей куда-то вдаль между зеленых холмов.
«Эх, хороша ты, Русь-матушка», – вертелась в голове тоже какая-то цитата из классика, кажется, про птицу-тройку.
Хороша была и Лиза, его обрученная невеста, с которой они обвенчаются на праздник Покрова. Барин пообещал-таки вольную холопу и благословил на законный брак.
Гриша всей грудью вздохнул, впитывая тихое несуетное счастье, робко приобнял Лизу – большего, чем поцелуй, она ему до свадьбы не позволяла.
Девушка повернула к нему нежное, тронутое легким румянцем лицо. Гриша вдруг заметил слезы на ее ресницах.
– Я буду очень скучать...
Удивленный Гриша погладил ее по волосам. Вот, казалось бы, совершенный идеал – но без женских вывертов тут тоже не обходится. Свадьба скоро, жених красавец, а она скучать! Уточнил неопределенно.
– А что такое?
– Ну... если мы с тобой расстанемся. Вдруг... я буду очень, очень скучать.
Гриша почувствовал что-то неладное. Скучать, расстаться? Может, на подарок намекает? И точно, он же ей ничего еще не подарил.
А что тут дарят девушкам? Тут ни духов, ни сумочек, ни ювелирки. Кажется...
Гриша всё же решил отыграть недоумение.
– А с чего это мы расстанемся?
Лиза вздохнула.
– Ну мало ли... Просто что бы ни случилось, ты знай: это всё было по-настоящему...
Гриша повернулся и посмотрел ей в глаза. Нет, кажется, дело не в подарке. Тут что-то другое. Она что-то знает, но не хочет мне говорить... Может, всё-таки барчук уже подкатил?
В полной мере ощутить приступ ревности Гриша не успел. К ним по холму со стороны деревни бежал взволнованный Прошка и, размахивая шапкой, что-то кричал.
Лиза вскочила, крепко сжала руку Гриши.
Прошка, подбегая, махнул рукой.
– Айда! Всех на площади собирают! Татаро-монголы приехали!
Лиза ахнула и бросилась бежать вверх по холму, увлекая за собой и Гришу.
Он едва успевал за ее легкими быстрыми ногами в красивых сапожках, на ходу соображая, что здесь что-то не так.
«Татаро-монголы, нашествие... Сожгут деревню? Нет, тут что-то не так!»
Гриша внезапно остановился. И, глядя на растерянного Прошку, задал прямой вопрос:
– Подождите. Какие татаро-монголы?
Прошка смотрел на него, бессмысленно моргая, шевеля губами, как человек, загнанный в тупик простым вопросом.
Лиза тоже остановилась.
В аппаратной Лев и Анастасия склонились к мониторам.
Сценарист прижал к губам кулак, кусая пальцы от волнения.
Техники иронично переглянулись, а Павел Григорьевич готов был издать торжествующий возглас.