На экране монитора Гриша сделал несколько шагов в сторону Прошки. Ужас перед неизбежным разоблачением отразился на лице несчастного парня.
Лиза, готовая прийти на выручку, так и не дождалась указаний из аппаратной и только развела руками.
Гриша очень серьезно, въедливо уточнил:
– Татаро-монголы... Это же те? Которые иго?
Прошка, попавший в петлю «актерского зажима», неопределенно кивнул.
Напряжение так сгустилось в аппаратной что, казалось, воздух над головами скоро вспыхнет искрами.
– А на фига мы тогда к ним бежим? Надо ж от них бежать! – заявил Гриша, явно возмущенный неразумным поведением Прошки.
Анастасия облегченно выдохнула, Павел Григорьевич вместо победного клича издал невнятный звук разочарования. Лев торжествующе улыбался.
Прошка, наконец, вернулся в рисунок роли, который только что обсуждал со сценаристом и психологом.
– Они всех по головам считают! Не придем – всю деревню сожгут!
Гриша неуверенно взглянул на Лизу – а может, всё же в лес?.. И переждать? Но на ее лице читалась решимость.
Значит, придется идти с ней туда, навстречу неведомой, но вполне реальной опасности. И там защитить ее. Или погибнуть.
Полицейские машины остановились на перекрестке, перед знаком въезда в заповедник. Их сопровождал вагончик телевизионщиков со съемочным оборудованием и машина телеканала, откуда неуверенно вышла Полина – Аглая, оглядываясь по сторонам.
Майор выжидательно смотрел на дамочку, которая устроила весь этот кипиш с явной целью засветиться на ТВ. Что не отменяло перспектив награждения и повышения лично для него, майора Сапонько.
Операторы с камерой, звуковики с микрофонами профессионально обходили группу полицейских, не попадая в кадр, – чтобы картинка казалась максимально достоверной.
Актрисулька закатила глаза, изображая последствия психологической травмы, одновременно разжигая в зрителях любопытство.
– Вот здесь нас пересаживали в автобус с заклеенными стеклами. Мы не видели, куда едем. Но ехали недолго. Может быть, полчаса.
Майор Сапонько одернул мундир, поворачиваясь к камере своей более выигрышной, левой стороной лица, как подсказала мама, пять раз посмотревшая ток-шоу с его участием.
– Значит, где-то близко эта деревенька. Скоро найдем.
Аглая вздохнула, приподняв декольте, но запоздало заметила, что оператор уже выключил камеру.
Народ толпился на площади. Шел ропот между крестьян: «Что говорить? Ироды! Нечего говорить – орда!».
Посреди площади стояли татарские повозки, лошади. Татары в шапках с лисьими хвостами уже успели установить походный шатер, в котором восседал на волчьей шкуре могучий лысый татаро-монгол в серебряном шлеме и кожаных доспехах.
Гриша, за ним – Лиза и Прошка протиснулись сквозь толпу.
– Азамат, – с уважением пояснил Прошка, показывая на могучего ордынца.
Перед Азаматом стояло блюдо с пловом, он брал руками куски баранины с блюда, смачно жевал, облизывал жирные пальцы. Рядом с Азаматом стоял огромный лысый охранник устрашающего вида.
Плюгавый татарчонок, ростом ровно с половину лысого охранника, зачитывал ханскую грамоту, украшенную огромной вислой печатью.
– Великий хан повелевает... собрать с каждого двора пять курей, ведро яиц, мешок пшена и три рубля серебром.
Прошка, а за ним Лиза и Гриша придвинулись к Любаше, которая задумчиво и горестно щелкала подсолнечные семечки.
– Ну, что тут? – взволнованно поинтересовался Прошка.
– Жмет татарва, – вздохнула Любаша, сплюнув шелуху.
В этот момент Азамат знаком подозвал к себе татарчонка-помощника и что-то ему негромко приказал. Тот кивнул радостно и одобрительно, снова вышел на середину площади и громко объявил.
– Радуйтесь, русские! Великая честь вам вышла! Хан жениться надумал! Самая красивая девушка в орду поедет!
Толпа начала роптать и перешептываться. Послышались выкрики.
– Вот еще! – крикнул Кузнец.
– Ишь чего удумал, черт косоглазый! – буркнул Приказчик.
– Добро бери, баб не трожь! – поддержала Любаша.
– Кобыла тебе жена, печенега кусок! – пошутил кто-то из пожилых крестьян.
Но хан только шире расплылся в сальной улыбке и ткнул толстым пальцем в толпу.
Лысый охранник – Грише на минуту показалось, что он видел эту рожу на входе в какой-то клуб – вытащил из толпы симпатичную девушку в красном сарафане.
Она, разумеется, упиралась и звала на помощь, чем только веселила циничного хана, продолжавшего наворачивать плов.
Тут, откуда-то со стороны барского дома, подбежал мужик с неровно остриженной бородой, в нарядном кафтане.