– Забава! Дочка! – надрывно крикнул мужик, проталкиваясь мимо Гриши.
Гриша мимоходом отметил, что раньше не видел в деревне ни этой девушки, ни мужика. «Наверное, мельник и дочка его», – подумал про себя. В деревне он успел изучить все уголки, кроме стоящей поодаль мельницы, на которую он пару раз пытался попасть из любопытства, но всякий раз мешали какие-то обстоятельства.
– Это имя такое – Забава? – уточнил у Прошки.
Тот кивнул.
– Ага, древнерусское.
Воин всё же притащил Забаву к шатру и установил перед Азаматом.
Ради такого случая хан поднялся со своей шкуры и начал осматривать девицу, как будто лошадь выбирал. Только что в зубы не посмотрел.
Тем временем Мельник пробрался сквозь толпу и тоже встал перед ханом. Неожиданно смело заявил:
– Руки от нее убери, скотина!
Гриша думал, что татары сейчас расплющат бедолагу – привяжут к двум коням и пустят в чисто поле, например, как показывали в каком-то кино.
Но Азамат оказался не таким уж зверюгой. Усмехнулся, подозвал татарчонка, объявил ему свою ханскую волю.
Татарчонок-толмач, то есть переводчик, объявил мужику:
– Хан уважает тебя за смелость. Забирай свою дочь обратно.
Толмач скорчил хитроватую рожицу.
– Только сначала победи Улугбека!
Лысый охранник шагнул вперед.
Азамат расхохотался.
Мельник обреченно отступил.
Татарчонок-толмач потер маленькие ручки.
– Не будешь биться?
Оглядев могучую фигуру Улугбека, Мельник повесил было голову. Но разочарованный ропот толпы придал ему храбрости.
– Буду! – крикнул он, подняв кулак, и народ ответил радостным гулом.
Забава упала на колени, заломив руки.
– Батюшка! Не губи себя!
Грише снова показалось, что он где-то видел и эту девицу, и ханского охранника, и Мельника. Да и всю эту сцену, кажется, наблюдал в каком-то старом фильме.
Подумал:
«А говорят, в исторических фильмах всякой ерунды намешано. Вот же, всё в жизни так и происходило!»
Тем временем Мельнику подали топор, а лысый Улугбек обнажил саблю.
Народ придвинулся ближе, чтобы не пропустить самое интересное.
Началась жаркая, эффектная битва – прямо как в компьютерной игре с хорошей графикой.
В аппаратной тоже увлеченно наблюдали за схваткой Пересвета и Челубея – точнее, Мельника и ханского воина Улугбека.
Павел Григорьевич, который недавно взял пару уроков у тренера по боевым искусствам, не мог не оценить.
– Красиво бьются!
Анастасия пожала плечами.
– Ну еще бы. Самые дорогие каскадеры.
Павел приобнял Анастасию, продолжая наблюдать за боем.
Гриша тоже с любопытством вертел головой, следя за опасными взмахами сабли и топора.
– А это че за мужик? Я его раньше не видел в деревне. Мельник, наверно?
Прошка что-то промямлил неопределенно.
В этот момент лысый Улугбек подсек мужика ловкой подножкой. Мельник упал головой на бочку, охранник сдвинулся влево, закрывая обзор.
Гриша попытался разглядеть, что происходит, но толпа держала его.
– Что там? Что там? – бормотал он в азарте, почему-то мысленно болея за победу Улугбека.
Взмах саблей. Толпа ахнула и отшатнулась в ужасе.
Могучий лысый Улугбек высоко поднял отрубленную голову Мельника. Тело бедняги дергалось в конвульсиях на бочке.
Такого шока Гриша не испытывал, даже когда ему накинули на шею петлю.
Всё же там всё походило на глупый фарс, и он тогда еще до конца не верил, что оказался в прошлом. Сейчас же и татары, и Улугбек, и отрубленная голова выглядели абсолютно настоящим, подлинным свидетельством дикой жестокости исторических нравов.
– Епты! – воскликнул Гриша, в неподдельном ужасе закрыв руками лицо.
– А башка-то непохожа, – заметил придирчивый автор сценария.
– Имей совесть! – прикрикнула на подчиненного Настя. – У гримеров три часа было. Хоть эту успели.
Гриша отнял руки от лица.
Азамат, сидя на волчьей шкуре, довольно хохотал.
«Напился русской кровушки, вражина!» – шепнул кто-то в толпе.
Татарчонок-толмач взял за руку Забаву и толкнул ее обратно в толпу.
– Отец заплатил кровью! Хан отпускает тебя, девчонка! Нужна новая невеста!
Гриша почувствовал, как екнуло сердце, и в следующую минуту задохнулся от ужаса и беспомощности.
Азамат сделал резкий повелительный жест, указывая толстым пальцем на Лизу.
«Нет, только не она! Надо было в лес бежать! Послушал Прошку, дурака!» – мысли мелькали в голове Гриши, как опавшие листки в речном водовороте.