В гостиницах он вечно забывал код от сейфа, и приходилось вызывать сотрудников, чтобы отключали электронную защиту. Кодовый ключ от собственной жизни он не то что забыл, но оставил там, в другой реальности, которая была такой убедительной, такой настоящей... Где же искать этот ключ?
Сидя у барной стойки, Гриша пил невкусный теплый коктейль и грустно смотрел на танцующих. Да, в этом вся фишка! Там, во сне, всё было по-настоящему. Конюшня, река, запах скошенной травы. Даже вкус еды был настоящий. Ржаной хлеб! А каша – пшенная, из печки... А яблоки? Ароматные, брызжущие соком...
А здесь как будто всё покрыто воском. Кукольные лица, капроновые волосы, дежурные улыбки. «Пластиковый мир пластической хирургии», – такой придумался каламбур.
Что он тут делает? Грезит о несбыточном. Ищет способ вернуться туда, где он был счастлив. Выходит, по-настоящему счастлив он был только во сне...
К барной стойке подошел подвыпивший парень, наглый и высокомерный – Гриша про себя окрестил его «Мажор». Дорогая стрижка, ухоженная физиономия, на которой отражались самодовольство и презрение ко всему миру. Гриша знал по собственным загулам – упражняться в презрении этот тип будет за счет обслуживающего персонала. Это же – самый простой и безопасный способ заявить о себе.
– Слышь ты, рожа?! Ты мне чё налил? Сам это пей! – крикнул Мажор и выплеснул бармену в лицо коньяк из своего бокала.
– Я тебе четко сказал: Икс О. Ты алфавит знаешь?
«Вот же ведь противная рожа, еще себя аристократом возомнил, знатоком изысканных напитков», – подумал Гриша, отодвигаясь от неприятного типа.
Он повернулся в сторону танцпола, скучающим взглядом осматривая толпу. Как вдруг...
Нет, это точно шизофрения. Раздвоение личности.
В толпе танцующих мелькнуло знакомое лицо роковой барышни, Аглаи Дмитриевны. Гриша на секунду зажмурился, потряс головой. Нет, не она... Другая прическа, яркий макияж. Броский клубный наряд. И всё же она! Точно она!
Не помня себя, Гриша начал пробираться сквозь толпу, расталкивая танцующих. Кричал, не обращая внимания на гневные и презрительные взгляды.
– Аглая! Аглая Дмитриевна!
На секунду ему показалось, что Аглая, заметив его, попыталась скрыться в толпе. Она старательно отводила взгляд и прятала лицо, пробираясь к выходу.
Но Гриша всё же догнал ее, схватил за руку.
– Аглая Дмитриевна, это я, Гриша. Конюх ваш! Не узнаёте?..
В этот момент кто-то схватил Гришу за плечо.
– Э! Братан! Руки убери от нее!
Гриша повернулся и узнал барского сына. Противная рожа, еще и волосы лаком залил, и майка дурацкая, с вырезом до пупа. Гриша в шоке застыл, сон и реальность путались в голове. Надо поклониться молодому барину... Или – что это, какой-то морок? Обман сознания.
– Алексей Дмитриевич?! Вы... как... здесь оказались?
На лицах Аглаи и Алексея отразилось секундное замешательство, они переглянулись.
Девушка быстрее взяла себя в руки, изобразила возмущенную недотрогу.
– Чувак, ты перепил, что ли? – Повернулась к барскому сыну. – Антон, это кто?
Тот, бегая глазами, ответил не сразу.
– Э-э-э... Не знаю, Полина. Первый раз вижу.
«Схожу с ума. Просто схожу с ума», – подумал Гриша, отступая от парочки модных тусовщиков.
– Извините... Ребята, у меня просто с головой проблемы, последствия травмы. Простите, обознался.
Гриша повернулся и пошел в сторону гардероба.
Он не видел, как Антон и Полина переглянулись, как Антон со вздохом произнес:
– Что-то мне его жалко. Совсем потерянный... Представь: человек потерялся во времени.
– Его проблемы, сам виноват, – ответила Полина, но вдруг с вызовом вскинула голову. – А впрочем... Представь, какой скандал он устроит своему папаше!
Антон ухмыльнулся.
– И что ты предлагаешь? Всё ему рассказать?
Аглая уже тянула его за руку вслед за выходящим из клуба Гришей.
– Да, всё рассказать! Пусть эти снобы пожалеют, что сняли нас с проекта!
Спортивная база, где лечили и тренировали лошадей для конной полиции, киносъемок и любительской езды, располагалась рядом с коттеджным поселком, где жила Анастасия. Гриша узнал эти места – заезжали как-то с отцом, Гриша тогда оканчивал колледж. Сколько же времени отец встречается с Настей?.. А пожениться решили только сейчас.
Теперь, вместо злости на отца и его подругу, которые придумали и воплотили такой жестокий эксперимент, Гриша чувствовал облегчение и даже радость.
Сразу две отличные новости: во-первых, он не сумасшедший. Усадьба, крестьяне, лошади, Аглая и Алексей – всё было реальным воплощением сценария, родившегося в безумной голове психолога-экспериментатора. Недаром Гриша этих психологов никогда не любил!