Лиза прошептала ему на ухо: «Ничего себе, как Анастасия похорошела! Что творит с людьми любовь!»
Гриша сделал знак Лизе – пока что ждать, сам вынырнул из толпы с букетом в руках. Отец аж вспыхнул от радости – пришел!
Анастасия смущенно приняла букет. Гриша обнял отца.
– Поздравляю, пап. От чистого сердца... И спасибо.
Павел Григорьевич подозрительно всмотрелся в лицо сына, ожидая какой-то подвох.
– Что натворил? Чего ты вдруг благодаришь? За что?
– За всё.
Гриша показал глазами туда, где стояла смущенная Лиза.
Отец сначала покраснел – всё же не любит он врать, особенно когда поймают на месте. Затем приосанился – ну ведь и не совсем обман, просто такой педагогический метод.
Лиза улыбнулась и смущенно помахала Павлу Григорьевичу рукой. Ну, значит, ей и ловить букет невесты...
Отец расплылся в улыбке. Сам ведь уговаривал Льва всё рассказать, дать Грише телефон наездницы, которая совершила это чудо превращения мажора в человека. Но сын каким-то образом отыскал иголку в стоге сена. Значит, всё знает. И не обиделся! Молодец.
Эпилог
«Нет, сам-то я держался достойнее. Права не качал... Или качал?» – вспоминал Гриша, толкая в грязь Мажора, растерянного и жалкого, как мокрая мышь.
«Что еще? А, вот поставлю сапог ему на спину. И плесну в физиономию водой – может, вспомнит того официанта в баре».
Мажор вопил:
– Вы кто такие? Где мой телефон? Я щас маме позвоню! Она прокурор! Она вас тут всех раком поставит!
«Посмотрим, кто тут кого поставит», – со злорадством думал Гриша, прижимая сапогом к земле того самого любителя коньяка, который недавно еще строил из себя арбитра изящества.
Гриша выпросил, буквально выбил себе роль деревенского старосты. Картуз, жилетка, смазанные дегтем сапоги. Запах – закачаешься! А что вы хотели – девятнадцатый век. Тут и блохи кусают, и дезодорантов еще не придумали. Так что привыкай, парень, не обессудь.
Гриша изобразил «зверское лицо», подпустил в голос хрипотцы.
– Выбирай, смерд, какую руку рубим – правую или левую?
Мажор зашелся в тонком пронзительном крике.
– А-а-а-а-а! Вы что делаете? Вы кто?..
– Авдей, заткни поросенка, – приказал Гриша, поворачиваясь к Прошке.
Прошку тоже «повысили в должности» – он теперь Приказчик. Накинув на голову Мажора мешок, Прошка, едва сдерживая смех, придавил бедолагу коленом. Усмехнулся Грише, стукнулись ладонями – поехали! Новый клиент.
В аппаратной Лев стоял у монитора, пристально следя за происходящим. Судя по выражению лица, в его гениальной голове психолога рождалась какая-то новая воспитательная стратегия.
Гриша – как был – в сапогах, в картузе, вошел в аппаратную. Лев обернулся, одобрительно кивнул.
– Хорошо отработали, Гриша.
Гриша махнул рукой.
– Слабенький клиент. Быстро переформатируем.
Лиза поморщилась, почувствовав запах дегтя от сапог. На этот счет у них вышел небольшой спор, но Гриша победил. Сказал, что в прежней версии ему не хватило достоверности. Проект «Холоп-2» принимался с учетом всех прежних ошибок. Жаль только, все решительно отказались от применения пытки насекомыми – Лиза заявила, что не отдаст лошадей в конюшню с блохами.
Сложив руки на груди, Лиза равнодушно наблюдала, как несчастного Мажора волокли к виселице.
– Ну, как я? – спросил Гриша.
Она кивнула:
– Огонь! Только... Вы не боитесь, что такими темпами скоро мажоры в Москве закончатся?
Лев приподнял бровь, оглядывая персонал, занятый подготовкой следующей сцены. И ответил в своем фирменном стиле – когда не понимаешь, шутит он или говорит всерьез.
– В Питер поедем. Да мало ли городов? Эх, велика ты, Русь-матушка!
И Лев широким жестом показал на поля и луга, над которыми как раз пролетала усовершенствованная наблюдательная система, замаскированная под стаю белых лебедей.
