— Нужна какая-нибудь помощь? — предлагаю я Деми.
Сестра Дерека краснеет, глядя на свою скромную кухню, как будто у нее есть повод для смущения, и качает головой.
— Все в порядке, Серена. Могу я называть тебя Сереной?
Она переходит от раковины к духовке, собирая дуршлаг, щипцы и хлебный нож.
— Конечно, — говорю я. — Ты уверена, что тебе не нужна помощь?
Я предлагаю свою помощь, хорошо зная, что буду выглядеть как неуклюжая идиотка, которая не знает, как пройти по кухне, но это вежливо в данном случае, и, возможно, это поможет ей преодолеть первоначальное потрясение от приготовления пищи для кого-то, кого она видела только на глянцевых страницах журнала.
— Хм. — Она смотрит на столешницу перед собой. — Если хочешь, ты можешь слить воду со спагетти?
Я поднимаю пару рукавиц и кладу дуршлаг в раковину. Это я могу.
— Как долго вы здесь живете? — спрашиваю я, осторожно выливая кипящую воду.
— С Рождества, — говорит она. — Я заменяю преподавателя в местной школе, а Ройал посещает юридическую школу. Ну, он сейчас в подготовительном классе. Еще два года, и он закончит, тогда и пойдет в юридическую школу.
— Он присоединится к «Роузвуд и Роузвуд»?
Деми отрезает куски чесночного хлеба на горячей сковородке.
— Я так не думаю. Он хочет пойти в другом направлении.
— Это хорошо. Полагаю, твой отец дал бы ему работу в мгновение ока. Нелегко отказаться от гарантированной работы после колледжа.
Деми смотрит на меня.
— Я имею в виду, он следует зову сердца, но я думаю, что между моим отцом и Ройалом есть какая-то обида. Он не признается в этом, но что-то случилось давным-давно, и мой отец не поверил Ройалу, и... Я не буду утомлять тебя подробностями, но это действительно причинило ему боль, и я просто не думаю, что он хочет зависеть от моего отца, понимаешь? Думаю, он хочет пойти своей дорогой.
— Это достойно восхищения.
Дверь гаража распахивается, и невероятно красивый мужчина с пронзительными голубыми глазами, коротко стриженными темными волосами и татуировками, покрывающими его предплечья, входит, бросая кожаную сумку рядом с плитой. Он не видит меня сначала, просто идет к ней.
— Привет, детка. — Он целует Деми, медленно и нежно, скользя рукой по ее шее, и когда отстраняется, то замечает меня. — Ой, прости. Я не увидел тебя.
— Все в порядке. — Я улыбаюсь и киваю.
— Это Серена, — говорит Деми. — Серена, это мой Ройал.
Ее Ройал. Мне нравится это.
Мы обмениваемся рукопожатиями, его поза расслабленная и, к моему облегчению, он не узнает меня.
— Пахнет великолепно. — Он похлопывает Деми по заднице и уходит, и я слышу, как он приветствует Дерека в соседней комнате, а Хейвен визжит.
Деми фыркает, качая головой.
— Хейвен любит Ройала. Они как два сапога пара. Они ведут себя так, будто знают друг друга всю свою жизнь, а познакомились только на прошлое Рождество.
— Некоторые мужчины просто здорово ладят с детьми, это происходит естественно.
— Дерек такой. Он должен получить награду «Отец года». — Она поджимает губы. — Я все еще не могу поверить, что Кайла выиграла опеку. Прости. Возможно, я дала тебе больше информации, чем хотела.
— Все нормально.
— Кажется, у каждой семьи есть своя драма, не так ли?
— Это точно.
— Ужин готов, — объявляет Деми. Обеденный стол уже накрыт. Пять мест. Бумажные салфетки. Тонкие керамические тарелки с голубым цветочным узором по краю. Разномастные стаканы заполнены большими кубиками льда.
Она замечает, как я осматриваю стол, и краснеет.
— Сожалею. Когда-нибудь у нас будет хороший фарфор и блюда, которые будут соответствовать.
— Нет-нет, — говорю я. — Мне все нравится.
И я именно это имею в виду. Это своеобразно. По-домашнему.
Суровое напоминание о том, что вещи не должны быть совершенными, чтобы быть замечательными.
К нам присоединяются Хейвен и мужчины, и все мы занимаем места, поскольку Деми приносит еду и ставит ее в центр стола в несоответствующей сервировочной посуде, оливково-зеленого и горчично-желтого оттенков. Как я догадываюсь, в подержанной посуде.
— Пахнет вкусно, Деми. Большое тебе спасибо за приготовление этого прекрасного ужина, — говорю я.
— Заткнись, Дерек. — Деми кивает Дереку, и я смущаюсь. — Он был в двух секундах от того, чтобы высмеять мою стряпню. Доложу тебе, дорогой братец, я стала намного лучше готовить.
Губы Дерека изгибаются в едва сдерживаемой улыбке, и он притворяется шокированным.