— Я не обязан объяснять свой выбор.
— Пожалуйста, — обильные слезы стекали по щекам, оставляя темные следы. Знаю ли я, что это игра? Знаю. Человек, который искренне плачет не бывает красив. Факт.
— Я высоко ценю твои профессиональные качества, как актрисы, певицы, прости, в роли ведущей тебя не видел. Жена карьеристка мне не нужна. В семье карьеру строит кто-то один, и это мужчина. Для тебя я сделал все, что мог: продержал на проекте, расхвалил на камеру и, если перестанешь портить мои нервы, то после возвращения тебя ждет приглашения на один из каналов.
Я не Дед Мороз, но уважаю профессионалов. И, если есть возможность, то помогаю встретиться с нужными людьми. Дальше уже от человека зависит, как он использует свой шанс.
— Спасибо, — слезы моментально высохли, темные дорожки исчезли, в глазах довольный блеск. Глаза сами опустились в декольте. Черт! Светлана права, все у кого грудь меньше тройки вылетают. Черт! Как она это поняла, а я нет?!
Оксана на мгновение прижалась ко мне и походкой от бедра с высоко поднятой головой пошла собирать вещи.
— Тадеуш, а ты всем участницам помогаешь?
Черт! Я забыл, что повсюду камеры и вездесущие сценаристы сидят в кустах со своим роялем. Посмотрел на Машу, и молча ушел к себе. Вот не будет у вас повода вывесить мою помощь девушкам как флаг над крепостью. Не будет.
— Тадеуш!
Пусть я участник этого проекта и подписал договор, но играть я буду по своим правилам. Везде, где это возможно. Смог же их в Италию привезти?
В комнате быстро разделся, снял костюм, который, по-моему, врос в меня, и свободно выдохнул. А после душа почувствовал себя человеком, упал на кровать и почти заснул.
— Черт! — подскочил, словно ошпаренный, торопливо оделся и выбежал из комнаты. Как я мог забыть?!
На улице ночь, и вроде бы зря пришел, но как не прийти? Тихонько стукнул один раз, но за дверью было тихо. Заходить или нет? Покачал головой и осторожно приотворил дверь, если она не готова, то успеет крикнуть.
Дежавю. Опять спит, только бюстье белое. На чемодане половина полных контейнеров. Она на диете или я много принес? Да вроде ничего такого, впрочем, ориентировался на свой аппетит. А она все же девочка, они вроде как меньше едят. А воду всю выпила.
Старался не шуметь и не глазеть на эту нежность. Как среди всей этой бутафории есть такое чудо? Она же, как незабудка на снегу. Такая же неуместна и беззащитная. Вздохнул, забрал утренние контейнеры, оставил один с бутербродами и овощами и бутылку воды. Утром порадую ее чем-нибудь вкусненьким.
До кухни дошел никем незамеченным. Выгрузил все возле мойки и хотел уйти, как...
— Ну, надо же, сколько заботы, — сарказм неприятно лип, хотелось сбросить с себя эту гадость.
— Ну, мы же в ответе за тех кого приручили, — если она считает, что может просто влезть в мою жизнь — зря.
— Чего ты добиваешься? — глаза-щелки и поджатые губы. Недовольна. Пусть. Ее проблемы.
— Тебе как: исповедаться устно, или в письменном виде изложить?
— Можешь просто одним предложением.
— Тогда иди... к себе.
— Не хами, я не последний человек в ее жизни.
— Облагодетельствовала сиротку. А с чего бы это, а Галин? Может, ты расскажешь, с какой целью привела в ад нежную фиалку?
Женщина показала средний палец и гордо ушла, оставив меня на пустой кухне и с разбродом в душе.
Глава 11
— Ну, вот, — первое, что увидела, были новые контейнеры и бутылка воды. Поправила одеяло на груди и медленно села.
Понимание заливало краской смущения. Он приходил, и даже не удосужился разбудить. Хотя, чему я удивляюсь — это же принц. Хозяин жизни.
Привела себя в порядок и только села перекусить, как стук в дверь отвлек.
— Рад, что ты уже проснулась, — счастливый Тадеуш испытание не из легких. Он сам по себе хороший человек, но когда такой... я понимаю, почему от него все сходят с ума, — И ты не ела эту гадость?
— Если гадость, то зачем приносил? — за себя стало обидно, я ведь не считаю бутерброды гадостью. Вполне себе нормальная еда.
— А вдруг ты ешь по ночам, — он поставил мне на колени поднос с едой.
— Ночью я сплю, — нос щекотал нежный аромат сырников. Глаза радовались пиалкам со сметаной и клубничным вареньем, а еще чашке чая. Именно чашке, а не обычному стаканчику.
— Ага. Я заметил, — он сбросил контейнеры с чемодана и сел на него.
Не смущаясь, взял рукой сырник с тарелки, обмакнул его в сметану и целиком положил в рот.
— Фо? — он быстро прожевал и искренне улыбнулся, — Очень вкусно, рекомендую.
— Откуда?
— Здесь недалеко есть приличный ресторан с хорошим поваром.
Я улыбнулась, и осторожно отломив кусочек пышного сырника, макнула его в клубничное варенье. Прикрыла глаза от удовольствия. Как в детстве бабушка делала.
— Ммм, очень вкусно, — и тут до меня дошло. — Подожди, ты, что же, сам поехал и купил? Но зачем?
— Ты не любишь сырники?
— Почему? Люблю. Их все любят. Просто...
— Вот и ешь просто, — улыбка исчезла с его лица, и холодная сталь глаз больно резанула по сердцу.
Я молча доела сырник, буквально заставляя себя прожевывать и глотать. Почему с ним всегда так сложно? Я же хотела поблагодарить.
— Спасибо. И что ты от меня хочешь?
— Ты съела один сырник, — желваки вздулись, глаза сузились, — Поешь нормально.
— Я наелась, — сырники вкусные, но есть в его компании не хочется.
Тадеуш резко поднялся, хотел что-то сказать, но сжал кулаки и выскочил, громко хлопнув дверью. Оперлась на стену и медленно выдохнула. Господи, я его боюсь даже больше, чем Сашу.