– Ты мне ее показывала. Если я правильно помню, на ней над большим резным столом с веселящимися людьми нависают призраки взрослых и детей, которых выгнали из этого дома и убили эти же люди с трапезы. Ничего же не изменилось на ней? Хотя погоди, мам! Когда я в последний раз смотрела на нее, там были какие-то едва заметные разводы за спиной мужчины с кубком, которые посередине стола сидел, – Юля, словно представила перед собой мамину картину, водила и водила по ней указательным пальцем в воздухе. Ее выражение лица уже не излучало утреней тревоги и разочарований. За все это время разговоров с мамой она не прикоснулась к телефону и не ни разу не взглянула на него.
– Юленька, вот именно. Я хотела оживить призрака, который стоял за спиной этого самого длинноволосого мужчины и вложить ему нож в руки. Кхе, кхе, – покашляла Алла Георгиевна, – этот призрак был любимым мужем и отличным отцом своим детям.
– Ну, и кровожадная ты мам! Юля рассмеялась, – такой я тебя еще не знала.
– Тогда мне хотелось заложить в картину тайный философский смысл. Не только же вам писать картины с секретиком, – Алла Георгиевна поставила опустошенную любимую кружку на стол. Она говорила вполне серьезно, отвечала на смех Юли сдержанной улыбкой.
– Заинтриговала, – Юля прожигала маму своим взглядом, – какой же смысл я должна увидеть в этой картине? Сейчас я вижу сбор людей за общим столом, которые обсуждают будущие планы. А к ним присоединились и поддерживают их призраки, люди из потустороннего мира. Я не знала, что этих людей-призраков убили эти пирующие за столом.
Своими жаркими лучами, солнце уже отогрело остудившийся за ночь воздух. Желтогрудый синица-самец своими короткими и звонками напевами – ци-ти-пи, ци-ти-пи – с самого утра не оставляет шанса найти свою вторую половинку. На вряд ли, такая его прекрасная трель извергает тревожный клич о приближении врага. Ветер лениво прочесывает макушки, растущих во дворе, березы и рябины. Солнце неспешно поднимается ввысь, лучами проверяя свои владения после властвования луны. Юля совершенно не обратила никакого внимание на загоревшийся, яркий экран телефона и на пролетевшую по кухне мелодичную мелодию.
– Невозможно строить планы на будущее, если настоящее началось со смерти детей и всей твоей семьи. Ладно, пора собираться в магазин.– Алла Георгиевна встала, опираясь руками о стол, – У тебя какие планы на сегодня?
– Я уберу все со стола, – Юля встала вместе с ней и выдернула из маминых рук зеленую кружку, – мой план на сегодня это наш любимый магазин.
– Юль, я тогда так много краски перевела на этого призрака. А времени-то я сколько провела возле полотна, ты не представляешь. Вот мой шейный остеохондроз прекрасно помнит об этом, – Алла Георгиевна помассировала себе шею со стороны спины, – но, к сожалению, мне так и не удалось из него сделать живого человека. Сейчас вокруг него какая-то несуразность. Она портит всю мою картину, – она погладила дочь по руке и направилась в спальную комнату, – иди на свидание с другом друга. И даже не думай отказываться, – не оборачиваясь, сказала она.
– Мам, я тебя подожду на улице, во дворе. Ты не спеши, время еще есть.
Юля, только когда протирала кухонный стол, вспомнила о телефоне. Не вытерев влажные руки, она включила телефон. Ее взгляд вцепился в сообщение от Сергея, а лицо обретало счастливые, радостные формы.
«Да, все в силе. Сегодня освобожусь в 17:13, буду в кафе к 17:53»
К этому времени Александр не только нашел свое место, но и с чувством своего командировочного опыта обустроил пространство, в котором ему предстояло прожить четыре дня. Окно поезда показывало все те же пейзажи бурятской прерии с холмами. Он, заложив руки за голову, лег на нижнюю полку тринадцатого места головой к проходу. С такого положения он видел в окне чистое, голубое небо. Только иногда снизу окна возникали округлые и конусные верхушки холмов. Они были то голые, то полностью покрытые сочной зеленью. Наверняка в это время по земле вздымалось не одно облако пыли от копыт гнедых скакунов. За этим блуждающим по степи зрелищем могли наблюдать только пассажиры с верхних полок и те, кто не успел еще распластаться на нижней полке, как это сделал Саша. Он несколько раз тянулся к телефону, пока обустраивался, но каждый раз отдергивал руку от столика, на который он положил его. Сейчас же он вчитывался в каждое слово в сообщении от Юлии.
«Мы, дети искусства, такие эмоциональные. Ха-ха. Предлагаю начать с начала. Ну так что ты хотел мне предложить?;)»