Его походка от кровати до коридора была очень медленной, ступня к носку, носок к ступне. Он внимательно вслушивался в бесшумный дом. В его глазах играл огонек надежды.
Проходя через дверной проем, этот самый огонек стал мерцать, словно ветер своим дуновением гасил его. Дверь, наличники были измазаны уже высохшей, все той же бледно-красной краской. Сергей пытался было выдавить из себя хоть слово в сторону кухни, но вставший в горле комок не давал выхода воздуху. Держась за стену, Сергей ступил дальше, но тут же отнял ногу. Под его ногой хрустнула пустая баночка с рецептурными успокоительными. Сами же таблетки были беспорядочно разбросаны по всему коридору, а некоторым из них удалось и вовсе доскакать до спальни.
– Ты чего там крадешься? – из кухни донесся укоризненный голос Марии, – чувствуешь вину, стыдно тебе?
Вместо ответа Сергей оперся спиной о стену и с громким выдохом поднял глаза кверху. Кровь, как горная река, быстро приливала к его лицу, а его громкий выдох можно было услышать и на улице.
– Милая, я так испугался?
– Испугался за то, что снова поднял на нас руку? – все с тем же укором с нотками безразличия продолжала Мария.
– Может мне изолировать себя от вас? Так для вас будет лучше, а мне на душе спокойнее. Надо послушаться врача и лечь в больницу.
– Ой ли!
– Папа, я вернулся! – Васька громко вскликнул в своей комнате.
– Не открывай дверь! И даже не думай зайти в его комнату, слышишь – вскликнула Мария, – хорошо досталось ему вчера от тебя. Дай мальчику хотя бы нормально выспаться. Может, ему хотя бы так удастся позабыть вчерашнее.
– Ты простишь меня? – Сергей отпрял от стены и тем же кротким шагом, ступня к носку, пошел в конце коридора на кухню, – ты ведь не злишься на меня? – он перебирался вдоль стены, шоркая ее своим плечом. Он внимательно вглядывался в дверной проем, ожидая наконец-таки увидеть очертание своей жены. – Ай! – громко воскликнул он.
– Не разбуди сына, говорила же. Что опять случилось?
– Наступил на деревянную рамку картины.
– Дай угадаю. Это рамка от картины, где нарисован Васька на мотоцикле в горах? – ее голос так же отдавал безразличием.
– Да, это она, – Сергей внимательно вглядывался в пол, на нем разрозненно были раскиданы лоскуты картины.
– Ты еще кухню не видел. Смелей же, заходи! – расхохоталась Мария, – Смелей, чего ты там застрял в коридоре.
Сергей сделал большой шаг, чтобы перешагнуть кусочки, из которых некогда составлялись высокие кавказские горы, дорожный серпантин, ведущий хромированный мотоцикл Васьки к вершине.
За столом на кухне за чашкой утреннего кофе сидела Мария. Под столом были видны ее обнаженные ножки. Причем правая нога, как змея с загорелым цветом кожи, обвивала левую ногу. Мария склонила голову над журналом, который лежал у нее на коленях. Сергей некоторое время простоял в дверном проеме. Он так внимательно изучал свою супругу, словно он увидел ее впервые, словно его подвели к незнакомому ранее для него полотну, на котором была изображена королевская особа.
– Я тебе приготовила спасательный набор. Он ждет тебя у раковины.
По полу на кухне были разбросаны цветные лоскуты льняного холста, куски деревянной рамы от картины размером в человеческий рост. Если постараться, то при желании из найденных обрезков можно было бы склеить прежнюю картину. Конечно, можно скрутить и раму, которая в будущем будет ограждать картину от сливания с внешним миром. Но тогда мир бы увидел Марию всю изрезанную, в повсеместных подтеках клея. А кастрюля борща явно дала бы течь. Деревянная, изящная рамка с таким количеством переломов сама нуждалась бы в защите.
Сергей, обступая части картины, подошел к раковине. Возле нее лежали пузырек с перекисью водорода, ватный тампон и бинт.
– Тебе помочь обработать рану?
– Милая, я сам. Вам итак досталось от меня. Еще не хватало тебе видеть кровь. Мне не впервой, – обернувшись на Марию, он пытался поймать ее опущенный в журнал взгляд. Но ему это не удалось.
– Ха-ха, – попытался посмеяться он, – не злись, Маш, прости меня. Совсем с катушек съехал. Не надо было пропускать прием препаратов.
– Я не злюсь, Сережа, все нормально. Мы с Васей переживаем за тебя. И забудь про больницу, мы тебя никуда не отпустим. Без тебя нет и нас. Помни об этом всегда.