– Мансур Рустамович! Там, где работает закон, нет места эмоциям. Вы это без меня прекрасно знаете, – невозмутимым голосом ответила ему судья. – Поставьте себя на мое место. Я, как судья, должна руководствоваться только нормами закона, быть непредвзятой.
– Собственно, и сторона обвинения должна быть эмоционально черствой. Я согласен, Фаниль нарушил закон, когда направил пистолет на безоружного человека и произвел выстрел. Сами представьте, как поведет себя голодный загнанный в угол зверь. Он будет обороняться. Я больше чем уверен, что он и не планировал стрелять. Лично я считаю, что угроза пистолетом – это его самооборона от директора, который нарушил другие законы, не платя зарплату, угрожая Фанилю и вовсе лишить его денег за годы усердной работы. Чем, по-вашему, не самооборона?
– Вы его действия квалифицируете как самооборону?
– Сами посудите. Самооборону, необходимую оборону по закону можно применять, если посягательство было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося. Фаниль оборонялся от директора, который оставил его семью без денег, без еды, и тем самым обрекал эту семью на голодную смерть.
– В ваших суждениях есть здравая мысль, но она никак не вписывается в нормы установленного законодательства. В нем нет разъяснений о том, когда можно наводить оружие на человека, а когда нет. Вы же это знаете, Мансур Рустамович.
– Поэтому я и хотел отказаться от этого дела. У меня внутренний конфликт, между здравым смыслом и законодательством, которое я представляю и защищаю. Вообще я считаю, что за государством вина. Она заключается в том, что вовремя не определили посттравматическое стрессовое расстройство. Военнослужащих с таким боевым опытом нужно постоянно проверять, обследовать и по необходимости лечить. Иначе получим опасного, ищущего мести человека. В случае с Фанилем общество получило такого человека. А вместо признания ответственности за военнослужащего, который рисковал жизнью, родина хочет упрятать его за решетку, оставить без будущего его семью и его самого.
– Если я вас правильно понимаю, вы хотите смягчить наказание для Фаниля? – все с тем же невозмутимым голосом спросила судья. Все это время она внимательно слушала прокурора. – Вы говорили с пострадавшим, проводили с ним беседу? Как у него сейчас здоровье?
–Сам потерпевший уже готовится к выписке. По сути, он отделался синяками. Глаз остался целым, стрелял-то Фаниль издалека. А заряженная пуля была минимального калибра. Ну, а если честно, я хотел бы с ним поговорить, как говорится, по душам – не как прокурор, а как обычный человек, без протокола, без записей. Конечно, это неуместно, но разговаривать с людьми мне закон не запретит.
– Заседание по делу Фаниля я планирую назначить через две недели. О точной дате сообщу предварительно. Но у меня будет личная просьба. После вашей встречи с пострадавшим придите ко мне; поговорим с вами в неформальной обстановке. Договорились?
– Договорились, Инесса Георгиевна!
По той походке, с которой Мансур выходил из кабинета судьи, можно было смело сказать, что с его плеч упала громадная ноша. Осанка прямая, плечи расправлены, шаг, которым он выходил из здания суда был уверенным.
– Елена Александровна, мне срочно нужно собрать материал по директору Фаниля, – сев в служебный автомобиль, Мансур сразу же позвонил своей помощнице, – мне нужна вся информация по его коммерческой деятельности. Найди все его грязное белье. И как можно быстрее.
***
Нервозность Александра заметно поубавилась, когда он наконец-таки увидел в начале сельской дороги завесу из пылевого облака, которое ленивым ветром отгонялось в ржаное поле. Автомобиль мчался настолько быстро, что пылевая завеса не поспевала за ним.
– Юля, это вы едете? – Александр сразу же позвонил.
– Саш, да. Это мы. Все нормально там у вас?
– Думаю, что все плохо, все очень плохо. Сама все увидишь.
– Мне тоже есть что тебе показать.
Белая девятка Юлии, все с тем же подбитым крылом, с юзом передних колес остановилась у ворот. Иван и Юлия кивком поприветствовали Александра и сразу же вошли во двор. Сергей, услышав работу двигателя подъехавшей машины, сразу же как кенгуру допрыгал до лестницы. Держась за перила, он спустился по ней, оказавшись лицом к лицу с Юлей.
– Интересное у тебя выдалось утро, – натянуто посмеялась Юля.
– А что здесь делает врач, – прошептал Сергей ей на ухо. Хотя Иван и Александр стояли за спиной Юлии настолько близко, что четко слышали его вопрос. Иван в ответ на взгляд Сергея улыбнулся.