– Сын, это же кегли, а не домино, ха-ха, – громко посмеялся Сергей. На его громкий смех с кухни донесся любопытствующий крик Марии:«Над чем вы там смеетесь?»
– Да тут у нас естествоиспытатель работает над экспериментом, ха-ха-ха, – ответил он в сторону кухни.
– Серьезно – шутливо переспросила Мария все так же с кухни.
– Подойди, сам все увидишь. Мы на грани нового открытия! – все также выкрикивал Сергей в сторону кухни.
– Ну, пап! Не смейтесь! Помоги мне лучше.
– Ну, ладно. Давай поступим так, как меня учили на факультете физики, когда проводили эксперименты. Мой преподаватель мне всегда говорил, – Сергей сел на пол, по другую сторону круга напротив сына, – внимательно посмотри на задачу. Вот смотри, сын! Ты сказал, что хочешь расставить кегли так, чтобы после удара по одной упали все остальные. Верно?
– Да, пап. Может расстояние между ними сделать больше? Тогда будет как в домино.
– Стоп, проговори еще свою задачу. Давай вместе. Повторяй за мной. Расставить кегли так, чтобы после удара по одной, упали все остальные, – Сергей после каждого слова выдерживал паузу, чтобы Васька успел повторить за ним, – Понял суть задачи?
– Расставить кегли так, – задумчиво повторил еще раз Василий, – чтобы, ударив по одной… А, я понял, – воскликнул он, – надо просто переставить кегли в другую фигуру.
– Соображаешь, сын. Дам подсказку. Треугольник и начало игры в бильярд.
– Бильярд, треугольник, – прошептал Васька, – начало игры.
– Давай думай. Как получится решить уравнение, позови меня. Мне надо убрать картины.– Сергей взлохматил сыну волосы на голове. Выходя из комнаты, он плотно закрыл дверь за собой.
Некоторое время, около семи минут, Сергей просидел на стуле посередине галереи. Как и галерею, стул так же не тронули домочадцы. Таковы традиции, так заведено в его семье. Только он и собирает галерею, и только он убирает ее.
Сергей внимательно вглядывался в каждый холст, шел взглядом слева направо пока не остановился на картине с новорожденным сыном. Его улыбка, как растопленное масло, растеклась до самых ушей. Даже на миг показалось, что он отключился от реальности и вошел в нирвану. Ну а как еще можно было бы подумать, когда взрослый человек буквально растекся на стуле с загадочной и в то же время с счастливой улыбкой на лице? Никак иначе!
Из нирваны вытащил его разлетевшийся по всем комнатам стук и треск разлетевшихся в разные стороны кеглей. И сразу же из Васькиной комнаты вылетел громкий, радостный возглас «Я это сделал». Сергей тут же сел на стуле ровно, обтер ладошками лицо и даже помассировал обе щеки. Картины все враз померкли. Солнце ушло за горизонт, яркий день уступил место темноте. В таком сумеречном освещении комнаты Сергей принялся убирать галерею. Каждую картину, как уникальный бриллиант, Сергей упаковывал и бережно относил в подполье на предназначенное для картины место. Слышно было, как он нашептывал каждой:«Только не потускнейте, только не потускнейте».
Каждый раз, когда он проходил мимо кухни он встречался с зачарованным взглядом Марии, которая стояла у обеденного стола и наблюдала за каждым его движением. Серьезность и задумчивость Сергея сменилась только тогда, когда он уложил последнюю картину и закрыл подполье на амбарный замок. На обратном пути на кухне его уже ждала Мария. Она стояла в переднике у плиты, разливая свой фирменный борщ по глубоким тарелкам с голубой каймой.
– Ты купил успокоительные? – обеспокоено спросила она, не отрываясь от своего занятия. – У тебя слишком обеспокоенный вид, я волнуюсь за тебя, Сергей. Встреча с прокурором прошла не по плану?
– Как раз собирался это сделать. Налей, пожалуйста, стакан воды. Хотя нет, я сам, – в карманах брюк он нащупал пузырек таблеток. Только после того, как запил таблетку водой, он с облегчением выдохнул.
– Милый, тебе стало легче? Может, поешь и ляжешь спать? Отдохни от рисования сегодня. Мы с Васькой не будем тебе мешать. Я его быстренько уложу и сразу же нырну к тебе под одеяло. Как тебе такой план?
– Когда твои планы были плохи, они у тебя всегда чудесны, милая. Жду с нетерпением, когда ты нырнешь ко мне. Очень жду и уже скучаю, – он обнял жену сзади, положил свой подбородок на ее левое плечо, – я люблю тебя, – прошептал он, – как бы я без тебя и сына жил на этом свете?
– Мы недавно говорили об этом, Сережа. Мне больно это повторять. Иди спать, потом поговорим.
– Слушаюсь, идти спать, – как солдат, звонко воскликнул он. Шел девятый час вечера. Лунный свет, все больше в дом в дом окрашивая стены, пол и потолок в серебреные цвета. На затемненном полу спальни все четче прорисовывалась тень растущего за окном ветвистого дерева, которое с каждым часом становилось все выше и выше. Еще каких-то пару часов, и тень макушки дерева перекинется на спальную кровать. Во всем неосвещенном доме только под дверью в Васькиной комнате выступал теплый солнечный свет.