К этому времени Сергей вышел со двора. Калитка издала визжащий звук и громко захлопнулась, когда он ее выпустил из рук. Он, сколько ни шел, столько скользил по усыпанной песком центральной улице, подбрасывая песок кверху носками ботинок. Налетевший вечерний ветер увлекал за собой все поднятые вверх песчинки. Редко поставленные уличные фонари освещали ярким, теплым светом только пространство вокруг собственного фонарного столба. На остальной части улицы ровным слоем стелился свет от поднимающейся на небосклон луны.
– Дочь, что с ним? –в дверях задней комнаты возникала Алла Георгиевна. Все ее мускулы на лице и складки на лбу выдавали ее волнение. – Ты так сильно кричала, дочь. Что там? Что случилось?
– Сергей! – еще раз выкрикнула в трубку Юля. Она только украдкой бросила взгляд на стоящую в дверях взволнованную маму, не отвечая на ее расспросы. Алла Георгиевна попятилась назад из комнаты, виновато склонив голову, и очень тихо и аккуратно прикрыла за собой дверь. – Ну, Сережа, – в этот раз на уже не выкрикнула имя, а простонала его.
– Так сегодня же воскресенье. Они у тещи – поднеся трубку к уху, удивленно проговорил Сергей.
– Ало, Сереж, ты меня слышишь? Ты со мной?
– Да, да, я тебя слышу Юль. Закончила с клиентом? – к тому времени Сергей вошел в колосящееся на ветру ржаное поле и всматривался вперед сквозь сумрак. Поле простиралось от самого края центральной улицы до самого горизонта.
– Да, да, – нетерпеливо протараторила она. – Ну так что, я приеду к тебе сейчас? – в ответ она слышала только томное дыхание Сергея и все тот же свободно гуляющий по полю ветер. Сам же Сергей продвигался вглубь поля, сбивая руками еще не созревшие колосья. Он хватал пучки в руки, срывал их и отбрасывал вдаль.
– Помнишь, я тебе как-то рассказывал о ночной гостье? – непринужденно спрашивал Сергей.
– О какой такой гостье? Сереж, cтобой все нормально? Расскажи мне, что с тобой происходит Сереж,–ее голос задрожал.
– Я про синицу. Она залетела на кухню ночью, а я у нее выдрал несколько перьев.
– Что у тебя в голове, Сереж? – обреченно выдохнула она? – Милый! – она не заплакала, сдержалась каким-то образом. Но внимательный собеседник обязательно заметил бы перемену ее тона. Ведь она говорила в нос и пыталась равномерными вздохами успокоить саму себя. До сих пор не ясно, слушал ли ее Сергей тогда, прислушивался ли он к ее учащенному дыханию. Возможно, он просто тянул время, размышлял, взвешивал все за и против, прежде чем ответить на вопросы– приехать ли ей сегодня, согласиться ли на свидание с Юлей, предать ли Марию. Возможно, после изрядной порции успокоительных обострились старые раны, и он впал в состояние отчужденности. Во всяком случае, он бродил по освещенному луной золотому ржаному полю. Он обеими руками расталкивал перед собой плотные ряды колосьев так, словно входил в океан и готовый был нырнуть в него щучкой.
– Тогда я связал оставленные синицей перья в пучок. Кстати, он до сих пор где-то у меня лежит, – похвастался он, – Да, точно, на подоконнике этот самый пучок оставил. Не мог же я выбросить этот предвестник счастья. Нет, не мог, конечно, – в руках Сергей теребил небольшой ржаной пучок колосьев, в который по не понятным причинам вписалась ромашка. Скорее всего, с луга ее принес все тот же свободно гуляющий по полю ветер, который аккуратно положил ее на мягкие усики колосьев, как на перину. – Любит, не любит, любит, не любит, – начал считалочку Сергей, открывая поочередно белоснежные лепестки.
– Не любит, Сергей, не любит. Ты там ромашку нашел что ли? – со звонким смехом спросила Юля, все это время внимательно слушавшая его монолог. – На кого гадаешь, не на меня ли случайно?
Столь звонкая подколка не прошла незамеченной. Она привела Сергея в реальность, он быстро поднял голову от ромашки и сразу же уткнулся лицом в одну из веток высохшего, полусгнившего сухого ветвистого дерева. Практически черное дерево было единственным, что возвышалось над гладью золотистого ржаного поля.
– Юля, я сегодня не могу сесть за руль. Заедешь за мной?
– Милый, конечно, заеду. Прямо сейчас выезжаю. Я мигом. Раскрой мне свой адрес наконец-то.
– Название деревни Зара, ул. Песочная, 13. Мой дом крайний слева, на центральной улице. От города примерно через 11 километров будет съезд налево.
– Хорошо, хорошо, Сереж, я все записала.
– Постой, – настойчиво сказал он, чувствуя, что Юля отняла трубку от уха.
– Да, да, я тут, с тобой!
– Напротив моего дома в поле, растет то самое сухое дерево. Его издалека видно. Оно черное, ужасно корявое и очень высокое. Ствол его очень толстый. В точности как я нарисовал на картине, которую тебе показывал. Не проедешь.