– Папа, вставай, вставай, вставай, – тараторил Васька. Он прыгал на диване, у ног отца. Сам Сергей усилено делал вид, что спит, притом, что его самого подбрасывало с каждым прыжком сына. Лежащая у его головы книга, оставленная Марией с вечера, после нескольких своих взлетов упала на пол. – Папа, ну, вставай. Я пришел! – простонал Василий.
Утреннее солнце уже вовсю прорывалось в дом сквозь окна, завоевывая все больше пространства. Своими жаркими лучами оно уже успело прогреть остудившийся за ночь воздух. Только в дальних комнатах, куда пока еще не доставали лучи, царила ночная прохлада. По доносящимся с улицы разговорам старушек ясно, что еще ранее утро. Как раз то самое время, когда люди спешат на работу. С прошлой неделей покончено, наступила очередная рабочая неделя.
– Я на тебя сейчас обижусь. Ты же притворяешься, что спишь, – Васька спрыгнул с дивана. Его приземление на деревянный пол было настолько жестким, что даже лежащая на полу книга подпрыгнула. Васька сел на корточки на полу возле головы отца. – Вон же твои глаза двигаются, чего ты притворяешься, – он гладил отца по волосам. – Папа, возьми меня сегодня с собой на работу. Ты обещал меня покатать.
– Вась, посмотри-ка в окно. Кто на улице так громко разговаривает? – сонным голосом, не открывая глаза, проговорил Сергей. Васька послушно подошел к окну и прижался к нему лбом и кончиком носа. От его горячего дыхания на стекле образовалась испарина. В это самое время Сергей как змея, бесшумно сполз на пол и не издавая звуков, даже не дыша, на четвереньках подкрался к сыну. В тот самый момент, когда Василий обернулся чтобы дать подробный отчет о происходящем на улице, Сергей резко встал, схватил его за талию и вознес к потолку, – Я хитрый лис, – воскликнул Сергей. Васька рассмеялся взахлёб, Сергей вторил ему. Он смеялся по-мужски скупо, задрав голову кверху, не отводя своего взгляда от искрящихся глаз сына. После Сергей пару раз подбросил сына кверху так, что Васька едва не ударился головой о потолок, – Ну все, все, не будем будить маму. Она вчера поздно уснула. Пускай поспит, – Сергей опустил сына на пол и правой рукой взлохматил ему волосы на макушке головы.
– Хорошо, хорошо, – шепотом проговорил Васька.
– Пойдем на кухню, позавтракаем и обсудим твои перспективы поехать со мной сегодня, – Сергей подмигнул сыну. По пути на кухню он с пола поднял книгу и положил ее на диван. Василий же бегом на цыпочках обогнал отца и, усевшись за стол, дожидался отца на кухне.
– Пап, ну ты где?
– Васька, тише, – Сергей, уже стоя в коридоре, шепотом проговорил в сторону кухни. – Сейчас приду!
Сергей некоторое время колебался, стоя на месте. Он то посматривал в сторону кухни, то в приоткрытую дверь в спальню. Такому поведению можно дать лишь одно определение –нерешительность. С одной стороны сын, по которому он жутко соскучился за последние недели, с другой стороны коридора – любимая незабываемая супруга, властелин его сердца. И бесспорно, он по ней скучал не меньше, чем по сыну. Постоянная работа, поздние возвращения домой были для него своего рода, оправданием его отсутствия в их жизни. По сути, ведь так и происходило. Если посмотреть отчеты ненавистного Сергеем томного оператора-женщины таксопарка, становится понятным, что Сергей с петухами вставал на маршрут и с уходящей за горизонт луной возвращался домой. Помнится, Саша не раз спрашивал о том, не жалеет ли он что сменил работу инженера-физика на водителя такси. Ответ был неизменен – нет, это было единственное правильное решение.
Простояв в коридоре с полминуты, Сергей нырнул в приоткрытую дверь спальни. Василий же терпеливо ждал на кухне, облокотившись о стол, подпирая голову обеими руками. Хотя по его качанию правой ноги можно усомниться в том, что он смирился с безропотным ожиданием.
Мария на животераспласталась на кровати как звездочка, растопырив руки и ноги. О том, что ее ноги стараются охватить большее место на кровати, говорят ее торчащие из-под одеяла ступни. Вообще, одеяло еле дотягивалось до ее тонкой талии, оставляя ямочки Венеры без должного укрытия. Глубокий канал, выстроенный двумя околопозвоночными мышцами, изящно ровно проходил вдоль всей ее спины и растворялся он в тонкой, как у лебедя, шее. Ее длинные волосы были веером разложены на подушке Сергея, в которую она, собственно, уткнулась своим носиком. Хотя о том, что она прижалась лицом к его подушке, можно было только догадываться. Ведь ее густые волосы практически полностью скрывали ей сонное лицо. Проникающие через окно солнечные лучи уже обнимали всю ее оголенную спину до самого одеяла. Они еще больше подчеркивали ее ровный загар и делали ее кожу более бархатистой. Этакая загорелая звездочка лежит на белоснежной простыне, наполовину укрытая таким же белоснежным одеялом.