Пролог
Дождь лил так, будто небо решило выплеснуть всё, что копилось годами.
Эвелин Харпер крутила педали старого курьерского велосипеда, прижимая к груди термосумку с последним заказом. На часах 21:47, смена почти закончилась. Ещё один суши-сет для какого-то мужика в дорогом доме, и можно домой в крохотную студию, где хоть и холодно, но никто не орёт и не бьёт.
Она не увидела его, пока не было поздно.
Мужчина средних лет в тёмном пальто вышел из-за угла, уткнувшись в телефон. Эвелин врезалась в него на полной скорости. Сумка улетела в лужу, телефон мужчины — на асфальт с неприятным хрустом экрана.
— Ты что, слепая, дура?! — рявкнул он, наклоняясь за телефоном. Лицо его побагровело. — Это новый айфон, мать твою!
— Простите, я… я не хотела, — Эвелин сползла с велосипеда, руки дрожали. — Я компенсирую, честно…
— Компенсируешь?! Да ты на велосипеде своём ржавом больше двухсот долларов не стоишь! — он шагнул к ней, занося руку для удара.
Она зажмурилась, готовясь к боли, которую слишком хорошо помнила ещё со школы.
Но удар не пришёл.
Кто-то крепко перехватил запястье мужчины. Спокойно, но так, что кости хрустнули.
— Проблемы, друг? — голос был низкий, почти ласковый, с лёгкой хрипотцой.
Эви открыла глаза.
Перед ней стоял высокий парень в чёрной куртке с капюшоном. Капли дождя стекали по его скулам. Он улыбался — медленно, будто знал что-то, чего не знали остальные. В руках — небольшой кожаный тубус для рисунков.
Мужчина попытался выдернуть руку, но хватка была железной.
— Это… это просто девчонка-курьер, она разбила мой телефон!
— Я вижу, — парень склонил голову, разглядывая мужчину так, будто уже рисовал его в голове. — Но бить девушку из-за телефона… некрасиво. Правда ведь?
— Отпусти, придурок!
— Конечно, — парень разжал пальцы. Мужчина отшатнулся, потирая запястье. — Только один вопрос. Вы ведь живёте в «Грейвз-Плейс», 9-й этаж, квартира 9С?
Мужчина замер.
Откуда ты…
Я много знаю, — парень улыбнулся шире. — Пойдёмте. Я помогу вам донести сумку. И… поговорим о компенсации. По-мужски.
Что-то в его тоне заставило мужчину побледнеть. Он кивнул и, не глядя на Эвелин, пошёл за незнакомцем в переулок за кофейней.
Эви осталась стоять под дождём. Сердце колотилось.
Она знала это лицо.
Даже спустя три года, даже под капюшоном и в темноте — знала.
Лиам Эшфорд.
Тот самый красавчик школы, ради которого она когда-то писала глупые записки.
Тот, из-за кого одноклассницы избивали её в туалете, выливая на голову йогурт и крича: «Передай своему принцу, шлюха!».
Тот, кто прошёл мимо в тот день в коридоре и даже не посмотрел в её сторону.
Он обернулся напоследок.
Глаза - холодные, цвета зимнего неба, встретились с её глазами.
Он узнал её. Она видела это по лёгкой, почти незаметной улыбке.
— Береги себя, Эвелин, — сказал он тихо, так, чтобы слышал только дождь. — Мир полон плохих людей.
И ушёл в переулок вслед за мужчиной, который уже никогда не вернётся домой.
Эви стояла ещё минуту, пока холод не пробрался под мокрую куртку.
Потом подобрала велосипед, подняла упавшую сумку с суши и поехала дальше.
Она не знала, что через три дня тело того мужчины найдут в заброшенном складе на окраине.
С перерезанным горлом.
И с идеально выполненным маслом на холсте рядом, портрет жертвы, написанный за час до смерти.
На обороте картины будет подпись аккуратными чёрными буквами:
«Для Evelyn.»
Глава 1. Запах мятной опасности
Эвелин проснулась от того, что телефон вибрировал так настойчиво, будто хотел выпрыгнуть из-под подушки и убежать сам. Она с трудом разлепила глаза: в комнате было уже светло, серое утреннее солнце пробивалось сквозь тонкие шторы и ложилось полосами на потрёпанное одеяло. На экране высветилось двадцать семь пропущенных вызовов. Все от Мэта. Сердце сразу сжалось привычным тревожным комком: Мэт никогда не звонил больше двух раз подряд, если только не случилось чего-то по-настоящему страшного.
Она ещё не успела нажать на обратный вызов, как телефон задрожал снова.
— Эви, чёрт возьми, ты жива вообще? — голос друга был хриплым, будто он курил всю ночь или просто не спал. — Я тебе с трёх ночи звоню!
— Спала мертвецки — прошептала она, садясь на кровати и прижимая колени к груди. — Что стряслось?
— Ты новости не видела? Вчера вечером, переулок за «Старбаксом» на пересечении 9-й и Грейвз… ещё один. Тот же почерк. Перерезано горло, кровь по стенам, картина маслом рядом с трупом. Мужчина сорока пяти лет, жил в «Грейвз-Плейс». И знаешь, что было написано на обороте холста?