— Мне тебя насильно затащить? — прошептал он прямо в ухо.
Эвелин попыталась вырваться, но пальцы Лиама были как стальные. Она не могла даже шевельнуться. Паника накрыла с головой, горло перехватило.
– Пожалуйста… отпусти… мне правда нужно на работу…
Он не слушал.
Дверь за её спиной захлопнулась с глухим стуком, отрезая весь остальной мир.
Я рванулась к ручке, но Лиам уже стоял там, прислонившись спиной к дереву, руки в карманах джинсов, будто мы просто зашли поболтать.
– Ты вся промокла, Эвелин, – сказал он тихо, почти ласково. – Простудишься.
Я отступила, пока не упёрлась лопатками в холодную стену коридора. Пальцы вцепились в ремешок рюкзака так, что костяшки побелели.
Не кричи.
Кричать бесполезно – это не многоэтажка, это отдельный двухэтажный дом на закрытой территории. Соседей за высоким забором нет. Охрана на воротах его.
– Мне нужно идти, – выдавила я дрожащим голосом. – У меня ещё заказы…
Он молча снял с меня рюкзак, бросил в угол прихожей и взял за локоть – не грубо, но так, что вырваться было невозможно. Повёл по коридору. Паркет под ногами был тёплый, будто с подогревом, и от этого ещё страшнее.
Я упиралась пятками, но только скользила.
Он привёл меня в огромную ванную комнату с панорамным окном во всю стену. За стеклом – тёмный сад и дождь. Ванна-джакузи уже наполнялась горячей водой, пар поднимался к потолку. На мраморном бортике аккуратно сложена мужская одежда – та самая, вчерашняя. Пальто, рубашка, брюки. Всё в бурых пятнах.
Мой желудок сжался в комок.
Я рванулась назад. Лиам закрыл дверь.
– Раздевайся, – сказал он спокойно. – Ты дрожишь.
– Ты с ума сошёл? – вырвалось у меня. – Отпусти меня!
Он чуть наклонил голову, разглядывая меня, как художник разглядывает набросок.
– Я сказал: раздевайся. Или я помогу.
Я прижалась к стене спиной.
– Я не разденусь. Открой дверь. Сейчас же.
Он шагнул ближе. Я вскинула руки, пытаясь оттолкнуть, но он перехватил оба запястья одной рукой и прижал их над моей головой к стене. Легко. Будто я ничего не вешу.
– Мне нравится, когда ты сопротивляешься, – прошептал он мне прямо в губы. – Но не переигрывай.
Вторая рука легла мне на горло – не сдавливая, просто напоминая.
Я дёрнулась, попыталась ударить коленом. Он предугадал, вставил бедро между моих и прижал так, что я не могла пошевелиться.
– Не заставляй делать тебе больно, Эвелин. Я правда не хочу.
Большой палец провёл по моей нижней губе. На коже осталась алая полоса – масляная краска.
– Ты убил того мужчину, – прошептала я. – Я видела. И сейчас ты хочешь убить меня.
Он улыбнулся – медленно, почти нежно.
– Убить тебя? Нет. Ты – мой самый долгий холст. Я начал тебя ещё в школе. Помнишь тот день в коридоре? Тогда я впервые понял, что ты должна быть моей навсегда.
Слёзы покатились сами.
– Отпусти… пожалуйста… я никому не скажу… я уеду…
– Ты уже уезжала. Я находил тебя везде.
Он отпустил горло и взялся за пуговицы моей мокрой рубашки.
Первая.
Вторая.
Я закричала и ударила его локтем в лицо – он увернулся.
Третья пуговица.
Четвёртая.
Я в панике вцепилась ногтями ему в щеку – глубоко, до крови. Он только выдохнул сквозь зубы, но не отступил. Пятая пуговица отлетела и покатилась по полу.
Я обмякла всем телом, повиснув на его руках. Он на секунду потерял равновесие – и я рванула в сторону, выскользнув из его хватки. Рубашка распахнулась, но я уже бежала.
Коридор. Лестница вниз. Входная дверь.
Я дёрнула ручку – заперто.
Поворот ключа – электронный замок.
Я заметалась, увидела приоткрытое окно в гостиной – низко, почти на уровне пола. Выбила москитную сетку локтем и прыгнула в сад.
Ноги подкосились на мокрой траве. Я упала, разодрала колени, но тут же вскочила и побежала к забору. Высокий, но в одном месте плющ густой – я вцепилась в него, перелезла, разрывая ладони о кирпич.
За спиной – тишина.
Ни крика. Ни шагов. Я бежала по тёмной улице, не оглядываясь, пока лёгкие не начали гореть. Только через пять кварталов остановилась, прислонилась к фонарю и поняла: он не гнался. Он позволил мне уйти.
Когда я наконец посмотрела на телефон – одно новое сообщение.
Неизвестный номер.
Фото: Я стою у него в ванной, рубашка расстёгнута, глаза огромные от ужаса.
Под фото подпись:
«Беги, маленькая. ты сама придёшь, когда поймёшь, что больше некуда идти.»
И ниже – адрес.