Я замолчала.
Голос дрожал к концу. Глаза были сухие, будто слёзы кончились ещё в пятнадцать.
Он молчал очень долго.
Потом тихо, почти шёпотом сказал:
– Я знаю.
– Как это «я знаю»? – почти крикнула я, вскочив со стула. – Откуда ты всё это знаешь?
– Я следил за тобой, – ответил он спокойно, не отводя взгляда. – С семнадцати лет. Знал, где ты живёшь. Где работаешь. С кем говоришь. С кем спишь. Всё.
Я отступила назад, упёрлась спиной в холодильник.
– Ты псих, – прошептала я.
– Возможно, – сказал он и впервые за всё время слабо улыбнулся уголком губ.
Я выбежала из кухни, почти бегом, не разбирая дороги.
И, конечно, пошла именно туда, куда он сказал не ходить. В подвал.
Дверь я нашла случайно, в коридоре за мастерской, за высоким шкафом с банками краски и растворителями. Потайная панель, почти незаметная, если не знать. Ручка холодная, металлическая. Я потянула. Открыто.
Лестница вниз была старая, деревянная, скрипела под каждым шагом так громко, что я вздрагивала. Воздух сразу стал другим — сырым, холодным, с привкусом плесени, железа и чего-то сладковато-тухлого, от чего желудок сжался. Я спускалась медленно, держась за перила, сердце колотилось в ушах, как барабан.
Внизу одна тусклая лампочка без абажура. Я нашла выключатель и щёлкнула.
Свет залил помещение.
И я замерла.
Подвал был огромный, метров сто пятьдесят, может больше.
Стены бетонные, выкрашенные в белый, но краска местами облупилась, обнажая серый бетон.
По периметру — металлические стеллажи до потолка.
На них картины.
Десятки.
Сотни.
Я пошла вдоль стены, ноги были ватные, каждый шаг отдавался эхом.
Первая картина — мужчина лет сорока пяти, горло перерезано аккуратной линией, кровь стекает по рубашке, глаза открыты, в них застыло удивление.
Вторая — женщина лет тридцати, глаза выколоты, лицо в крови, рот открыт в беззвучном крике.
Третья — мужчина средних лет, грудь вспорота, кисти рук аккуратно сложены на животе.
Четвёртая — девушка моего возраста, лицо разбито, губы в крови, но на картине она выглядит почти красивой.
Я узнала их всех.
По новостям.
По фотографиям, которые Мэт присылал мне в первые дни после побега.
Это были жертвы The Painter.
Я дошла до конца ряда.
Там стоял большой промышленный холодильник, дверца стальная, с магнитным замком.
Я потянула ручку.
Открылось.
Внутри ровные ряды прозрачных пакетов с замком.
В каждом — одежда.
Аккуратно сложенная.
Мужские рубашки, женские платья, джинсы, нижнее бельё.
Всё в бурых пятнах.
На каждом пакете белая наклейка с датой и именем, написанным аккуратным почерком Лиама.
04.11.2025 — Алексей К.
19.02.2023 — Марина С.
12.08.2023 — Данил Р.
27.01.2022 — Екатерина М.
Я закричала.
Громко, истерично, до хрипоты, до боли в горле.
Ноги подкосились. Я упала на колени прямо на холодный бетон, задыхаясь, слезы наконец полились, жгучие, солёные, неудержимые.
– Нет… нет… нет… – шептала я, качаясь из стороны в сторону, обхватив себя руками. – Ты убийца… ты настоящий убийца… ты убил их всех…
Шаги за спиной.
Медленные, знакомые.
Он спускался по лестнице, не спеша.
Остановился на последней ступени.
– Теперь ты знаешь всё, – сказал Лиам спокойно, без тени вины или страха.
Я вскочила, обернулась, прижалась спиной к холодной дверце холодильника, дрожа всем телом.