После этой ночи переезд стал делом решенным, и пришло время иных забот. Первым делом купили дом, который Холюша обсматривать ездил. Прежний хозяин согласен был на рассрочку. Но Холюша, удивив Егора, все разом заплатил, и Егорова жена тут же укатила за Фетиньей и матерью.
Своим чередом шла продажа. Телку забрали хорошие хозяева в Евлампиевку. Трех баранчиков прирезали, на базар свезли. Бычка сдали в кооперацию. Хорошо бычок вытянул, считай, зимник был. Гадали об овечках: то ли всех сбывать, а может, себе оставить, чтоб доточили сенцо, а уж потом - на мясо. О козах голова не болела: с этих в самый конец пух чесать, а потом в день разберут, только шумни. Птицу изживать тоже трудов не стоило: секи им головы, щипи да морозь, а там - потихоньку на базаре разойдется. Заботила лишь корова: в худые руки Холюша отдавать ее не хотел, но не враз и охотники на нее находились, все ж в годах была. Но Холюша знал, что купят, не нынче, так завтра. Заводу Зорька всей округе известного, а годы что... Зубы еще не сточились, не один и не два года проходит и молока будет давать побольше иных молоденьких. Так что нужно было лишь подождать, пока слух о продаже по хуторам разойдется.
Вот и ждали. А между делом понемногу вывозили к новому месту кое-какое добро: из горницы кровать, стол со стульями, телевизор. Все это Егор делал.
Катился февраль, подходила весна, дело шло к окончательному переезду.
5
В конце недели, в пятницу, подъехала к Холюшиному двору машина. Сидели в ней Егор да жданный покупатель, новый агроном. Холюшину Зорьку он глядел и решил брать ее. Увидев вылезающего из машины Егора, Холюша прямо с крыльца закричал:
- Егор, Егор! Счастья нам какая привалила! Какая счастья! Ты поди, погляди!
Егор ничего не понял.
- Какое еще счастье? - поморщился он. - Вот покупатель приехал,- показал он на агронома. - Бабка Фетинья с Марией поселились и тебя ждут... - начал он и умолк, и стал глядеть на деда.
Холюша был явно не в себе: шапка у него на сторону сбилась, глаза шалые сделались. И он не слушал Егора, нет, он свое толочил:
- Счастью! Такую счастью бог послал... - твердил он. - Вчерась-ка в ночь, такая счастья... Пойдем в дом, поглядишь,- хватал он Егора за рукав, за полу шинели и тащил за собой.
- Какое еще счастье? - недоуменно переглянулись Егор с агрономом.
А Холюша уже в дом спешил, постукивая деревяшкой.
- Пойдем, поглядишь, пойдем,- радостно бубнил он. - Привалила счастья...
Егор, агроном и даже шофер, заинтересованные, пошли за Холюшей.
В кухне горел яркий свет. В углу, возле дверей горницы, на соломе стоял врастопырку и глядел на вошедших теленок, Холюша кинулся к нему.
- Вот она, счастья! Вот она какая счастья! Гляди, Звезда народилася! Звезда!
Егор рассмеялся, за ним агроном, шофер их поддержал, проговорил: "Ну и дед..."
- Отелилась, что ли, Зорька? - спросил Егор. - Ну и слава богу.
- Отелилась... - недоуменно повторил Холюша и руками всплеснул. Его зло начало разбирать. - Да ты хоть глазами-то видишь, кого она принесла? - в сердцах проговорил он и выкрикнул: - Звезду принесла!
- Ну, Звезда,- тоже начал злиться Егор. - Ну, телок... Не пойму, чего ты прыгаешь. А кого она должна была принести? Козу, что ли? Снесла курочка яичко, не простое, а золотое...
- И-и-и,- укоризненно протянул Холюша.- Доумился... Козу... - но потом вдруг понял, что эти люди - Егор, новый агроном и шофер,- они ведь не знают ничего и потому лишь глазами на него лупают. Он вдруг понял все это и просиял. - Да вы же несмысленые! - счастливо рассмеялся он. - А я перед вами... мечу. Вы же и близочко ничего не знаете. Садитесь, Христа ради, садитеся... Счас перескажу... - Он повернулся к теленку, ласково тронул его. Тот мыкнул и, взбрыкнув задними ногами, подпрыгнул на месте. - Вот ты правильно сказал, Егор, золотая эта яичка, золотая телочка, - наставительно произнес Холюша. Таких телочек и в свете нет, - говорил он торжественно и серьезно. И слушали его всерьез, насторожась. - Не вложу в память, говорил я тебе, наверно, говорил, да у тебя скрозь пальцы протекло. Наша Зорька кровя свои ведет от Звезды,- поднял Холюша руку и пальцем в потолок указал. - А та Звезда была даве еще, даве, это еще в войну, в Назмище. У Митрони Бочкарева. Откудова та Звезда взялась, не знаю. Бог дал. Та Звезда была молоком налитая. По цебарке за раз давала. И доилася чуть не весь год. До самых, до самых... Заливала Митроню молоком. Во как! - победно оглядел всех Холюша. - У нас по хуторам всякие коровы случались. А Митронина Звезда - из всех знаменитая. Сколько лет-годов прошло. Давно уж косточки погнили. А помнят Звезду, все помнят добрые хозяева, какие живы. От той Звезды по хуторам племя пошло. Неплохие коровки. Как наша Зорька. Но вот в Звезду ни одна не удалася. Сколь люди ждали, а вот нет такой, да и все. Не дал бог. Ни у Бочкаревых, ни у других хозяев. - Холюша замолк, а потом сказал шепотом: - А меня господь наградил... За труды мои... - всхлипнул он. - Послал... Глядитя... - и указал рукой на телочку. - Масть чистая, светлая... Лобик белый,- тронул он рукой белую пежину. - Чулочки белые,- нагнувшись, указал он. - Хвост до самой репицы белый! - закончил он торжествующе. - Все чисточко при ней, без подмесу!
Слушатели, ошеломленные не столько Холюшиными доводами, сколько тоном, молчали. Первым Егор опамятовался, спросил:
- Погоди... так что, одна она, что ль, такая, со звездой, с чулочками, с хвостом?
- Взошло наконец,- язвительно ответил Холюша.- О чем цельный час талдычу. Вот была Звезда Митронина, а ни от нее, ни посля чисто никто в нее не удавался. А Зорюшка наша постаралася напоследок, хозяина отблагодарила... Снова расчувствовался он и даже заслезился. - Отплатила мне за все мои заботы. За то, что кормил ее и поил. О себе так не заботился, как об ней.
- Понятно,- сказал Егор. - Теперь все понятно.- И к агроному повернулся: Чувствуешь, чего тебе отдаем? Особый с тебя магарыч.
- Не заржавеет,- смеясь, ответил тот и шагнул к теленку.
- Не отдам! - накрест растопырив руки, встал перед ним Холюша. - Не подходи!
- Ты чего, дед! - удивился Егор. - Он же ее покупает.
- Меня, меня бог наградил! - выкрикнул Холюша.- Рази я ее в чужие люди отдам?! Сколь я ее у бога выпрашивал! И послухал меня господь, на мои слова сжалился. Да неужели я такую золоту в чужие руки отдам?! Да я голодать буду, телешом ходить, а ее взращу! По травиночке, по былиночке буду сбирать, а она сытой будет! А она потом такого молочка нам даст, сладимого из сладимых! Она всех нас прокормит, золотанюшка... Зальет, зальет нас молоком! Не зря старые люди и счас поминают Звездочку! Золотанюшка... - повторил Холюша н повернулся к дорогой своей телочке и глядел на нее глазами, полными слез.