— Зачем ты отказалась от меня? — Амира спрашивала шёпотом. Рассказ матери заставлял задумываться. — Что толкнуло тебя на это?
Реджина сменила позу на диване на более удобную. Амира положила голову на плечо матери. Обстановка в комнате была умиротворенной.
— Знаешь, что в этом самое интересное? — Миллс посмотрела на дочь. — Я многое не помню из того периода. Но те воспоминания, что вернулись ко мне, заводят меня в тупик. Я помню все с момента, как я узнала, что жду тебя и до родов. Что происходило до этого, кто твой отец и почему я осталась одна. Как бы я не пыталась вспомнить, не могу. Если же говорить о том, что было после, то воспоминаний нет, но, когда я думаю о тех событиях, меня накрывает боль, фантом конечно, но очень реалистичный. Во мне как будто что-то надрывается, и я лечу в пропасть с бешеной скоростью.
— То есть, что-то произошло? — Амира встала с материнского плеча и стала вглядываться матери в глаза, надеясь увидеть, лжет ли Реджина или же это правда. Но кроме боли в карих глазах и слез, что королева не успела смахнуть, Амира не увидела ничего. Тогда девушка лишь обняла маму.
— Я в этом уверенна, дорогая. И я тебе обещаю, я разберусь, в чем тут дело. — Мама с дочерью еще долго сидели в объятьях на диване в гостиной, даже когда Морфей забрал их в свои объятия. Они не отпустили друг друга.
Глава 20
Утро, наступившее в особняке мадам мэра, было теплым и светлым. Реджина встала раньше обычного. Еще бы, спать на диване плохая идея. Но ни болевшая спина, ни затекшие конечности, не могли испортить прекрасное настроение женщине. Прошмыгнув на кухню, мадам мэр принялась готовить завтрак. Она не знала, что ест её дочь, поэтому решила приготовить панкейки и яичницу. Себе же Реджина сварила кофе (темный, как её душа и горький, как её судьба). На чудесный запах еды, пришла, выглядевшая, как свежеподнятое умертвие. Прическа была как один большой колтун, заплывшие воспаленные глаза, бледная кожа. И как последний штрих — смятая одежда.
— Доброе утро, садись. Сейчас завтракать будем. — Миллс поставила последнюю тарелку на стол и сняла фартук. Она ушла на кухню. Амира села за стол и прикрыла глаза. Голова у девушки трещала по швам.
— Утро добрым не бывает. — Тихо произнесла Амира и, услышав шипение, взглянула в сторону кухни. Она увидела, как Реджина несет стакан, в котором что-то шипит.
— Вот, выпей. Голова болит же. — Протянув стакан дочери, мэр Сторибрука села за стол и принялась потягивать свой кофе.
— Спасибо. — Амира приняла стакан и осушила его за доли секунды. На лице девушки читалось блаженство. — Тебе же сейчас на работу, да?
— Да, тебя подвезти до дома? — Реджина с вопросом посмотрела на дочь. Девушка пыталась проглотить хоть что-то, но это было сложно.
— На самом деле, я опаздываю, поэтому, можно, я займу у тебя вещи? — Амира перевела взгляд на стол. — Эмма меня убьет. Она сегодня была в ночную смену и, скорее всего, злая и сонная.
— Конечно можно, дай мне пятнадцать минут, я подберу тебе что-то подходящие для работы помощника шерифа. Если несложно, убери со стола, пожалуйста. — Реджина двинулась к выходу и, различив еле слышный шепот: «Еще даже не помирились до конца, а уже эксплуатирует», а после шум и бренчание посуды, улыбнулась и ускорила шаг.
***
Иногда, когда ты только забыл прошлое и начал строить настоящее и будущее, прошлое даёт о себе знать. Даже если ты этого не хотел.
Румпель сидел в лавке и думал о том, что произошло вчера. Он только начал внушать Амире, что он на ее стороне, и он заинтересован в ней. Но Белль, как снег среди июля свалилась на голову. Голд даже ходил к Амире домой, но ее он там не нашел. И на работе её не было, ведь по графику была смена Свон. Остался только один вариант — Реджина. Амира могла пойти к ней. Но это еще хуже. Реджина спокойно может внушить Амире что угодно.