Наконец, мой новый друг смог выйти из ступора. Он увидел мои протянутые руки и полез из окна. Он спустился с проворностью обезьяны, и я невольно залюбовалась его точными, ловкими движениями. Я усадила его в свой кабриолет, пристегнула и заблокировала дверь - знала, что он просто с ума сойдёт от быстрой езды.
Поначалу так и произошло - стоило мне тронуться с места, как тот замычал и стал дёргаться, но ремень безопасности не позволил ему выскочить прямо на ходу. Я взяла его руку в свою и крепко, но нежно сжала её, и постепенно Эрик расслабился. Под конец он даже стал получать удовольствие. Ветер трепал его шерсть, и тот улыбался, как мальчишка.
Привести его в порядок было лишь вопросом времени и денег, к счастью, и того, другого у меня в избытке. Я сделала всё, что могла: отбелила и вылечила его зубы, держала его за руку на многочасовых сеансах лазерной эпиляции, научила пользоваться столовыми приборами и отучила гоняться за бродячими животными и падать на землю при виде самолётов. Провела его по магазинам и купила стильные шмотки и дорогой парфюм, научила чистить зубы курить сигары. Научила его всегда ходить прямо и не припадать к земле при виде машин. Он научился спать в кровати, ходить в рестораны и приветливо кивать, когда кто-то кивает ему. С общением было сложней - он издавал гортанные звуки, которые для него явно что-то значили, но воспроизвести то, что предлагала ему я, у него категорически не получалось. Разумеется, ни о каких вершинах воспитанности типа «здравствуйте», «добрый вечер», «прекрасно выглядите сегодня» и прочей чепухе речи не шло, но и «привет» оказалось выше его сил. В конце концов он лишь научился выкрикивать что-то типа «хей», если встречал какое-то знакомое лицо - в его случае знакомыми были врачи и косметологи.
Выводить его в свет было еще слишком рано, но подруги уже давно шушукались за моей спиной о таинственном любовнике, с которым я провожу столько времени. На все их прямые вопросы я лишь загадочно улыбалась и отвечала, что пока не время. И добавляла, что такого мужчину они ещё не встречали. По моей мечтательной улыбке они наверняка могли предположить, что это какой-то мачо, герой-любовник, который трахает меня так активно, что нам просто некогда вести светскую жизнь, и всё, ради чего мы готовы прерваться — это готовой едой из доставки, чтобы потом снова предаваться нескончаемым плотским утехам.
На самом деле в постели Эрик оказался не слишком изобретателен, но если бы меня волновало именно это, я бы поискала кого-нибудь другого - уж чего-чего, а этого добра вокруг всегда навалом. Нет, Эрик был нужен мне не только для животного секса. С ним у меня было что-то, чего не было ни с одним из мужчин. К тому же, меня дико заводило то, как он восхищенно смотрит на меня, внимая каждому моему слову. Я была Пигмалионом в юбке, я уподобилась Создателю, я сотворила себе своего мужчину собственными руками, и я была его кумиром. Он ловил каждое моё слово, хоть и не знал его значение, но понимал абсолютно всё. У нас была связь выше слов, на своём особом, духовном уровне.
В конце концов, скрывать его стало сложно и бессмысленно, да и по прежней жизни я стала сильно скучать. К тому же, Эрик теперь был готов. Он даже научился справлять нужду исключительно в специально отведённых для этого местах, моя особая гордость. Подвернулся прекрасный повод вывести его в свет - день рождения мэра. Все мои знакомые будут там, прекрасная возможность продемонстрировать всем сразу мою новую игрушку. К тому же праздник намечался на яхте, а Эрик на еще ни разу не ходил в море.
Наше появление произвело настоящий фурор. Он смотрелся просто великолепно в своём новом белоснежном костюме, он даже умудрился затмить меня, хотя обычно это никому не удавалось. Подруги ахали, проводили руками по его плечам, кокетничали и строили Эрику глазки, но я знала, что он принадлежит только мне, поэтому просто наслаждалась тем восхищением и интересом, которыми его окутали.
- Где ты отхватила этого самца? - спрашивала меня каждая, но в ответ я лишь загадочно улыбалась и отвечала, что это подарок судьбы. Мужчины ревниво косились в его сторону, особенно мэр, про которого все совершенно забыли в его собственный день рождения.