— Но тогда…
— Поэтому следующий удар нанесём в районе Пскова, — перебил я бойца. — Или вам не всё равно, где фашистов бить?
— Да я их гадов где угодно буду рвать голыми руками, — заскрипел зубами Паршин. Наверное, вспомнил несколько сожженных деревень с почерневшими человеческими костями в амбарах и повешенных на телеграфных столбах командирах и партработников. Насмотрелись мы на подобное вдоволь, пока шли по Белоруссии.
Что такое пара сотен километров по пересечённой местности для тренированных молодых мужчин, полных сил и не страдающих от нехватки высококалорийной пищи? Меньше недели марш-броска. Мы двигались в нужном направлении, не отвлекаясь ни на что, игнорируя вражеские колонны пехоты и техники, пролетающие над головой армады бомбардировщиков. Трижды видели группы самолётов по сто и более единиц только бомбоносителей. А дополнительно высоко-высоко в небе их прикрывали едва видимые точки истребителей.
После разгрома нами колонны топливозаправщиков, боевые действия явно активизировались, о чём сообщали нам не только полки и дивизии вермахта, прущих к фронту, но и эшелоны разбитой техники, и санитарные поезда, следующие в огромном количестве в сторону их фатерлянда, мать иху.
Возможно, стоило повторить на той же трассе нападение, но я не хотел привлекать внимание к себе со стороны немецкий следователей, егерей, СС, СД или что там за службы разбираются вот с такими нападениями. Гестапо?
Ничего, как только дадим прикурить фашистам в районе Пскова, то опять напомним о себе в выбранном для зимовки районе. А там наведаемся и к Витебску, чтобы вставить огромный фитиль дойчам, и притормозить их движение к Волге. Эх, хоть бы наши лоботрясы в генштабе с толком использовали переданные мной документы. Только бы они попали в нужные руки, а не угодили в потные лапы перестраховщиков и видящих во всём происки вражеской агентуры, желающей ввести всех в заблуждение.
Задумавшись на ходу, я чуть не пропустил человеческую фигуру в сотне метрах впереди в ельнике, возившуюся с чем-то на земле стоя на коленях.
В одно мгновение я опустился на землю и замер, левой рукой включил рацию и несколько раз быстро щёлкнул тангентой. Всё, тревожный сигнал отправлен Паршину с Седовым, которые идут за мной в паре сотнях метров.
Пару минут я наблюдал за неизвестным, который был занят сбором шишек в обычный армейский «сидор» и сбором хвороста. В качестве последнего шли отмершие нижние ветки деревьев, которые неизвестный аккуратно и очень тихо отламывал, и те, что отвалились ранее сами.
Увидев всё, что хотел, я тихо скинул с себя самодельную накидку «леший», состряпанную из мешковины, мочала и лоскутов гимнастёрки, активировал маскировочный режим костюма и быстро вернулся к товарищам.
Их я едва не пропустил, настолько они в своих костюмах слились с местностью в осеннем лесу. Паршин укрывался за широким пнём, выставив оружие, обмотанное тряпками для скрытности справа от укрытия. Седов занял позицию в десяти метрах правее и чуть позади него, забравшись в яму под выворотень огромной ели. Комель с кривыми корнями, на которых скопилось немало мусора, отлично прикрыл бойца от чужих взглядов.
— Назад отойдите, к бугорку позади вас, — передал я по радиостанции, заняв указанное место. — Тихонечко, но без паники — большой опасности нет.
Когда парни вернулись, то я услышал от Седова вопрос:
— Что там, товарищ лейтенант?
— Женщина какая-то дрова и шишки собирает. Наверное, где-то рядом деревня расположена.
Едва я только сказал о женщине, как у обоих спутников лица стали, как у котов увидевших миску со сметаной. Организмы молодые, и потому требуют своё, а отличная еда, хорошее настроение, память о недавних подвигах заставляли себя чувствовать героями. А героям что нужно? Правильно, всеобщего поклонения и восхищения, даже, если рассказать о себе нельзя, но хотя бы показать себя бравого. Да и организм требовал своего, и никакие марш-броски в десятки километров за сутки не могли истратить всю энергию.
— Зайдём, товарищ лейтенант, поможем им, а? — предложил Паршин. — Еды оставим, может, что-то сделать нужно.
— Обстановку узнаем, — поддакнул его приятель.
Я долго думать не стал и решил принять их предложения. Мне и самому за пять дней движения по лесам захотелось увидеть постороннее лицо, а не моих спутников. Узнать что-то об окружающем мире, посидеть и спокойно поговорить, как с Пантелеем Митрофановичем, попить чаю. Да и у самого что-то такое засвербило в одном месте, когда понял, что под всеми платками, переделанной в кургузое пальто шинели скрывается женская фигура. В голову скользнула шальная мысль, что там, откуда пришла сборщица дров, могут оказаться и более молодые симпатичные представительницы слабого пола. Лично я не видел ничего такого, чтобы провести ночь с одной из них, скинуть напряжение.