Из этой книги Гитлер почерпнул и идею о том, что «пролитая кровь сплачивает соучастников вокруг главаря». Специально для обозначения этого понятия он использовал слово «спайка кровью». Он ссылался на монгольского хана и для подтверждения своих расовых идей: «Чингисхан считал, что его раса превосходит все другие, что подтверждается его поступками. Именно поэтому самые смелые и хорошие воины получали самых прекрасных женщин, благодаря чему из поколения в поколение внешний вид монгольской расы улучшался».
«Все монгольское население ориентировалось на войну, и период мира был для них только временем подготовки к новому военному столкновению». Чингисхан «сохранил простой образ жизни кочевника и всячески противился разлагающему влиянию городской культуры. Все это прекрасно подходило к образу, который создал себе Гитлер».[179]
Многотомное собрание сочинений Карла Мая занимало почетное место в библиотеке Гитлера в Бергхофе. Адольфа Гитлера привлекала незамысловатая мораль этих романов: добро побеждает зло, главным героем был светловолосый немец, которого на Востоке называли Кара-бен-Немси, а на Диком Западе — ковбой Твердая рука, сражавшийся с недочеловеками вместе с благородным диким индейцем Винниту, снимавшим скальпы со своих врагов. Олицетворение зла, жестокие команчи привязывали свои невинные жертвы к столбу пыток и подвергали страшным мучениям. По-видимому, Адольф Гитлер проводил прямую параллель между нехорошими краснокожими и злобными евреями.
Перед началом Русской кампании Гитлер предписал своим генералам в обязательном порядке прочитать книги Карла Мая. Он искренне верил, что описанные в романах методы войны, которыми пользовались индейцы, могли помочь победить советские войска. Однако военные не спешили воспользоваться советами любимого писателя фюрера.
В застольных беседах Адольф Гитлер вполне серьезно хвастал тем, что все свои познания в географии он почерпнул из книг Карла Мая.
Еще подростком Гитлер восхищался романами Мая и на протяжении всей своей жизни обращался к его книгам. «Как было отмечено уже в рецензии на "Майн кампф", опубликованной в "Вельтбюне", в книге фюрера существовали вполне определенные стилистические параллели с романами этого писателя. Более того, с начала 20-х годов Гитлер вольно или невольно стилизовал свое поведение и внешний вид под образ этакого человека с Дикого Запада». По мнению исследователя Шольда, влияние книг Мая на поведение Гитлера пошло гораздо дальше: «Патологическая несговорчивость и склонность к доминированию над собеседником, которые проявлялись в каждом диалоге Твердой руки, сформировали у Гитлера весьма специфическое представление о взаимоотношениях между вождем и его последователями. Здесь предпочтение отдавалось тайному и специальному оружию, военным хитростям и господскому стилю поведения».[180] Чрезмерное увлечение Адольфа Гитлера Диким Западом наглядно проявилось, когда он как индейский вождь вместе с эсэсовцами нагрянул в баварский городок, где мнимый изменник Рем собрал своих приверженцев, и арестовал его. Рек-Малешевич прямо назвал эту акцию «набегом апачей на Висзее».
Еще более отчетливо проявляется странное смешение в сознании Гитлера реальности и вымысла в страстном обожании им опер Вагнера. Еще в юности он настолько сильно идентифицировал себя с Риенци, что желал полностью слиться с личностью этого римлянина и клялся освободить родину. Более того, знаменитое «германское» (т. е. римское) приветствие «хайль» (да здравствует) было позаимствовано прямо из оперы Вагнера, где есть слова «Хайль Риенци».
В книге «Майн кампф» узник Лансбергской тюрьмы полностью стилизовал себя под вагнерианского героя. Келер пишет: «Тот, кто рассматривает Гитлера только как гражданского субъекта или исторического деятеля, упускает важный аспект его личности — его театральность. Любимой оперой Гитлера, в которой он "играл" свою главную роль, было "Кольцо Нибелунгов" Вагнера. Стремясь к максимальному упрощению, он разделил мир на категории и создавал такой общественный порядок, для которого подходили его театральный костюм и маска».[181] По мнению Келера, созданный Гитлером образ еврея был позаимствован из роли Мима. Его ненависть к евреям уходила своими корнями в театральные подмостки.