Генриетта фон Ширах сообщает некоторые подробности архитектурных планов Гитлера, которые должны были воплотиться после победы в войне: «Веймар и Нюрнберг будут украшены громадными зданиями, на берегу Химзее вырастет университет партии, а в Брауншвейге построят академию для руководства гитлерюгенда (уже были готовы метровые металлические статуи, которые собирались установить на крыше здания). Он хотел подарить Лейпцигу фонтан с памятником Рихарду Вагнеру, гипсовая модель которого стояла в мастерской в Киферсфельден, ожидая, когда профессор Хипп воплотит ее в мраморе… Все эти грандиозные планы не просто носились в голове фюрера, но были проработаны до мельчайших деталей и находились на чертежных столах архитекторов Гитлера».[202]
Как и новая столица Германии, Холокост, порожденный тем же самым мысленным эйдетическим прообразом, с самого начала был проработал до самых мелких подробностей. Уже в «Майн кампф» содержалась идея использовать отравляющий газ как смертоносное оружие. Выступая в рейхстаге 30 января 1939 года, Гитлер поделился с депутатами своей новой идеей, заявив, что следует не просто убить какое-либо количество евреев, а полностью уничтожить еврейскую расу в Европе. В политике, как и в архитектуре, перед началом работы Гитлер составлял подробный план действий.
И в данном случае он позаботился о мелких деталях. Так, ему в голову пришла идея переправлять транспорт с евреями в Припятские болота водным путем через Дунай, Черное море и Днепр, чтобы не допускать лишнего износа железнодорожной сети.
Обостренное внимание Гитлера к мелочам отметил и Рудольф Дильс. В 1933 году рейхсканцлер вполне реалистично и в мельчайших подробностях описал, как могло бы быть организовано покушение на него: «Однажды это сделает совершенно безвредный мужчина, который снимает квартиру на самом верхнем этаже в одном из домов на Вильгельмштрассе. Все соседи будут думать, что он — учитель на пенсии. Это будет полностью лояльный гражданин, в очках в роговой оправе, плохо выбритый, даже заросший, с бородой и усами. Он никого не будет пускать в свою комнату, чтобы спокойно установить у окна оружие. Изо дня в день с дьявольским терпением он будет рассматривать в оптический прицел балкон на фасаде рейхсканцелярии и в один прекрасный день нажмет на курок».[203] Гитлер в течение нескольких недель планировал собственное самоубийство и разыграл его, придерживаясь всех деталей разработанного сценария. «Гитлер говорил только о том, какой способ ухода из жизни является наилучшим. При этом он со всеми отвратительными подробностями описывал, что с ним сделают русские, если он попадет к ним в руки. Гитлер много говорил о том, какой способ самоубийства выбрать: застрелиться, отравиться или вскрыть себе вены». «Все эти речи приводили его секретарш в состояние истерики».[204]
Уже Август Кубицек отметил у Гитлера особенность изображать вымышленное очень реалистично, прорабатывать его во всех деталях и относиться к нему как к реальной действительности. Многие мелкие бюргеры мечтают о том, как однажды они выиграют в лотерею миллион, выскажут своему начальнику все, что о нем думают, а затем будут лежать в шезлонге под пальмами на морском берегу где-нибудь в тропиках, потягивая шампанское и наблюдая за темнокожими красотками.
Однако Гитлер не просто верил, что должен выиграть, он пришел в бешенство, когда ему попался пустой лотерейный билет. Причем он рассматривал проигрыш не просто как ошибку в теории вероятности, но считал себя несчастной жертвой злобной и продажной системы, которую следовало непременно побороть и изменить. К тому же молодой Гитлер не испытывал нормального гетеросексуального желания познакомиться с реальными привлекательными девушками, а вместо этого жил фантазиями о «круге избранных друзей». Уже сама покупка заранее проигрышного лотерейного билета переносила его в вымышленный мир. В течение недели до розыгрыша он только и говорил о большой квартире, которую он снимет на втором этаже дома на набережной Дуная, выбирал мебель, штофные обои и продумывал декор. Удивленный Август слушал, как будущий фюрер планировал полностью посвятить жизнь искусству в доме, где домоуправительницей будет «пожилая, немного седая, но очень аристократическая дама», которая сможет превратить его жилище в место праздничных приемов для «избранного круга близких друзей».[205]
Также при планировании способом достижения мирового господства Гитлер не мог позволить себе роскоши нового подхода к проблеме. Он был просто не способен на это. По мнению Вендта, о какой-либо реальной «заявке на статус мировой державы» говорить не приходится, поскольку все разговоры Гитлера о стратегических бомбардировщиках дальнего радиуса действия в Западной Африке были туманны и утопичны. Мессер-шмидт по праву назвал все это «группой мифических образов и видений».[206] Планы Гитлера были понятны другим людям, но они были очень трудно выполнимы. Все его идеи были утопичны, неясны и ничем не связаны между собой.