В докомпьютерную эпоху особенное уважение обществом феномена эйдетизма обусловило неожиданный взлет не только Адольфу Гитлеру. Аналогичный пример являет собой трудовой путь главного редактора «Берлинер Иллюстрирен» Курта Корффа. «Он начал свою карьеру мальчиком на побегушках и выбился благодаря своей удивительной памяти и журналистскому инстинкту. Однажды Брюдель Ульштайн поручил ему срочно добыть информацию о кораблекрушении, и Корфф с места выдал ему подробные данные, включая тоннаж судна. Ульштайн был настолько поражен, что с этого дня стал покровительствовать Корффу и обеспечил его быстрый служебный рост».[254]
Другой намного более известный и удачливый человек той же эпохи, начальник германского Генерального штаба во время первой мировой войны Эрих фон Людендорф, также был эйдетиком. О том, насколько сильное впечатление он производил на современников, можно судить хотя бы по тому, что его биография была подробно расписана в нацистских школьных учебниках. Людендорф держал в голове весь мобилизационный план германской армии, включая точное время отправления всех эшелонов, в которые грузились военные части.
Эпохальная важность эйдетизма до определенной степени объясняет успех Томаса Манна. Он был самым значительным писателем своего времени. Во время второй мировой войны он как противник Гитлера эмигрировал в США и боролся с нацистами, участвуя в работе радиостанций, которые вещали на Германию, выступая с политическими докладами.
Дневники писателя свидетельствуют, что он воспринимал Гитлера как «брата» и экзистенциального соперника. Почести, оказываемые фюреру, он воспринимал как личное оскорбление. В августе 1934 года он писал в своем дневнике: «Мне неприятно возведение на трон таких омерзительных людей, как рейхспрезидент, после чего он, очевидно, умрет». «Опасно возводить на монументальный пьедестал главы государства тварь». «Мне претит новый нимб, который окружает это ничтожество».
Голо Манн считал, что весьма опасно сравнивать нормального человека с таким преступником, как Гитлер. Однако, если оба деятеля современной истории в моральном и чисто человеческом плане стоят бесконечно далеко друг от друга, возможно провести интересные исторические параллели.[255]
В данном случае противники были настолько различны, прежде всего по своим интеллектуальным и моральным качествам, что можно сравнивать их эйдетические способности. Это наглядно показывает, насколько различное применение нашли себе эйдетические способности в одной и той же эпохе.
Причина того, что Томас Манн очень рано разглядел невероятную физиогномическую память Гитлера, скорее всего в том, что именно этому качеству писатель был обязан своим успехом на литературном поприще. «У него было одно отличительное качество — он мог моментально определить, с каким человеком имеет дело. Ему не требовалось наблюдать за людьми, чтобы узнать их поближе. Стоило ему один раз увидеть кого-либо или принять его у себя, когда этот человек приходил снова, он общался с ним как со старым знакомым, потому что все знал о нем», — вспоминала жена писателя Катя Манн, которая наблюдала подобное ежедневно в течение почти 50 лет.[256] Артур Холичер, послуживший прототипом Дельвета Шпипеля в «Тристане», считал, что Томас Манн не мог правильно использовать свой талант. Он распространял слух, что писатель смог так точно изобразить его только потому, что наблюдал за ним в ложе при помощи театрального бинокля. Томас Манн, который благодаря своим эйдетическим способностям не нуждался в подобном подглядывании, был взбешен этой клеветой.
Однако было бы ошибкой сравнивать первый большой роман Томаса Манна «Будденброки» с «Майн кампф» Гитлера. Единственное, что является общим у этих двух совершенно разных книг, это то, что обе они — плод труда эйдетиков. Томас Манн настолько фотографически точно описывает собственную семью и взаимоотношения между жителями Любека, что горожане сочли эту книгу чрезмерной и назвали писателя «птицей, которая гадит в своем собственном гнезде».[257]