Его картина мира была похожа на лоскутное одеяло. Гитлер некритически включал в свое мировоззрение все, что на данный момент соответствовало его склонностям и желаниям. Причем спокойные взвешенные суждения не имели ни малейшего шанса стать составной частью этой мешанины. В его мыслях и действиях все было построено на голом насилии. Адольф Гитлер воздействовал на свою публику, апеллируя не просто к остаткам архаизма, но к полностью деградировавшим атавизмам. Он открыто проповедовал возврат к диким проявлениям нецивилизованных страстей.
Постановки, срежиссированные Гитлером, были наполнены сценами насилия, уличными потасовками, плебейством и руганью. Зло зачаровывало: жестокое угнетение, пытки в подвалах гестапо и пылающие синагоги были не просто побочным эффектом «коричневой» диктатуры, именно в них заключалась истинная суть господства нацистов. Все знали, что существуют концентрационные лагеря, поскольку об этом не без злорадства писали газеты. И вряд ли у кого-либо возникали сомнения, как там обращались с противниками нацизма.
Также нет никаких сомнений о том, что вместе с Гитлером к власти пришли отбросы немецкого общества. Уже во время «марша на Фельдхеррнхалле» за хрупким фасадом героизма весьма отчетливо показалось алчное рыло плебса. Участники этого героического марша прихватили с собой из пивной «Бюргербройкеллер» 134 столовых прибора.[5]
Всем должно было быть ясно, что «коричневые» господа, пришедшие к власти, обладали интеллектом плохо развитого ребенка. Тем не менее самые убедительные предупреждения относительно того, чем и кем является Гитлер, не были услышаны. Еще осенью 1932 года Курт Шумахер буквально кричал: «Национал-социализм является проявлением всего самого скотского в человечестве». Однако это пророческое предупреждение из лагеря правых осталось гласом, вопиющем в пустыне. Незадолго перед тем, как назначить Адольфа Гитлера рейхсканцлером, рейхспрезидент фон Гинденбург получил письмо от своего соратника по первой мировой войне Эриха фон Люден-дорфа, вместе с которым осенью 1914 года разгромил русских при Танненберге в Восточной Пруссии и спас кайзеровскую Германию: «Я торжественно предрекаю вам, что этот безумный человек столкнет наш рейх в пропасть и доставит непостижимые бедствия нашему народу. Если вы сделаете это, то потомки будут плевать на вашу могилу». Правда, законченный антисемит Людендорф предостерегал рейхспрезидента от Гитлера прежде всего потому, что считал фюрера марионеткой евреев.
Исследование повседневной жизни показало, что, по всей видимости, людям казалось нормальным, что их жизнью управляли, это им нравилось и это было освещено нацистской идеологией. Если кого-то и раздражала жестокость нацистов, то это чувство было притуплено. Гитлер с трибуны в рейхстаге открыто заявил об убийстве своего соратника и мнимого изменника Рема. Протестов не последовало.
Вне всякого сомнения, Гитлер был преступником, и третий рейх являлся не чем иным, как безумным и бесполезным мероприятием. Все это было ясно современникам, что отличает их от некоторых более поздних исследователей. По мнению Алана Буллока, Адольф Гитлер смог прийти к власти, только скрыв свою расовую доктрину. Но уже в 1940 году один из ранних исследователей Гитлера назвал его «плохо маскирующимся бандитом».[6]
Для большинства нацистских руководителей национал-социализм был «прежде всего инструментом захвата и удержания силы», исходя из чего Геринг честно признался перед судом в Нюрнберге, что учение Гитлера было «идеологическим хламом».[7]