Эдварду наконец удалось остановить Тимофея, но глава деревни явно не собирался вступать в переговоры, а на Эдварда смотрел холодно и надменно.
– Матиас всё уладит, – настаивал Эдвард.
– Этот Линд может привезти сюда людей, которые причинят вред жителям деревни!
– Ты не знаешь Ларса – это очень добросердечный старик.
– Мои люди должны видеть виновника. Он должен понять, что это дело ему так просто с рук не сойдет.
– И что вы собираетесь делать? Отрежете ему уши?
Несомненно, это была шутка дурного тона, и она совершенно естественным образом не была оценена главой.
– Сходка решит, – ответил он.
Тимофей двинулся к церкви, мужики снова потащили Хьюго, но Эдвард вновь остановил главу:
– Вы и так уже натворили дел. Не надо еще больше! Дайте Матиасу время.
– Пока Матиас вызванивает его отца, мы проведем суд.
– Какой суд? Вы вообще знаете, что это такое?
Глава отодвинул Эдварда с дороги – и тот удивился, сколько силы в руках у старого селянина.
Подбежала Римма:
– Что будем делать?
Эдвард вздохнул:
– Наблюдать и... по возможности, не дать навредить Хьюго.
– А что он сделал, я ничего не поняла?
– Вот на «суде» и узнаешь.
Толпа людей уже ждала внутри: повсюду висели иконы, горели свечи, пахло воском и ладаном. Жители расступились перед главой и со страхом смотрели на Сильного, который даже не мог стоять на своих двоих. Хьюго уже очнулся, его притащили прямо к алтарю, посадили на стул. Тимофей встал рядом с пленником и обратился к прихожанам:
– Братья и сестры! Все вы знаете о проблемах, которые нам устроил этот мужчина. Его зовут Хьюго Линд, и он один из них. Тех, кто приходит на нашу землю, вскрывает ее, выкачивая ресурсы, превращая в пустыри. Тех, кто строит заводы рядом с нашими домами, отравляя воздух! Забирает участки под строительство своих особняков! – Тимофей посмотрел на Хьюго. – Ограждает территорию, чтобы присвоить себе пищу, которой питаемся мы! Как будто им мало того, чем они уже владеют! У них есть ученые, роботы, техника, богатство, но они хотят бо́льшего! – глава обвел жителей строгим взглядом. – Он пришел и попытался убить одного из нас! До этого его люди побили Валю! А сколько таких безнаказанных жертв в других деревнях? Сколько домов было сожжено, чтобы они построили на пепле свои предприятия и особняки? И я уже не говорю о том, что произошло до начала Новой эры... Братья и сестры, никто, кроме Бога, не имеет права наказывать его, но мы и не можем его отпустить, поскольку он – наша гарантия, что с деревней ничего не произойдет. Прямо сейчас Матиас, наш добрый друг и товарищ, пытается договориться с отцом этого вредителя. Я хочу выслушать мнение каждого, у кого есть, что сказать.
После небольшой паузы вперед выступила женщина:
– Зачем полез к нам? – спрашивала она Хьюго. – Мы вас не трогаем! Живем своей жизнью.
– Правильно! – поддержал какой-то мужчина. – Почему нельзя жить в мире, зачем нужно устраивать такой беспредел? Нам ничего от вас не нужно. Уходите отсюда!
– Да кто вы вообще такие?! – выплюнув кровь, хрипло произнес Хьюго. – Нищеброды, которых скоро не станет. Думаете, это ваше озеро?
– Озеро общее, для всех людей, хотя и на территории деревни, – уточнил Тимофей. – Мы умеем делиться, хотя это вам, Сильным, стоило бы поделиться с нами.
– А как же «нам ничего от вас не нужно»? – усмехнулся Хьюго.
Поднялся шум – начались бурные прения.
Наблюдавшая в сторонке, Римма удивлялась наглости и бесстыдству этого Хьюго. Она разглядывала бедных, не по погоде одетых людей, которые, несмотря на ежедневный тяжелый труд, казались вполне довольными и счастливыми тем малым, что у них было. Какое право Сильный имеет приходить к ним и отбирать то, что у Сильных самих в достатке? Подумала, хорошо, что она не попала к Хьюго, посмотрела на стоящего рядом Эдварда – он был напряжен, расстроен и сильно переживал: не хотел, чтобы Линд, который, к слову, сам виноват, пострадал.
Разглядывая собравшихся в церкви людей, Римма заметила странную девушку – явно нездешняя, одета не как остальные: длинная кожаная куртка, ботфорты с ремешками, на голове кожаная шляпа. У нее были черные прямые распущенные волосы до пояса, как и у Риммы, и смуглая кожа. Казалось, что она принимает участие в Сходке, активно жестикулируя, даже комментируя, но с места, где стояла Римма, совершенно невозможно было что-то услышать.