Наконец глава прервал обсуждение:
– Братья и сестры! До возвращения Матиаса нам надо прийти к какому-то решению. Многие из вас знакомы с принудительными работами. Какие работы назначим ему?
– Себе назначьте, сукины дети, – оскалился Хьюго.
– Да на навоз его кинем и дело с концом! – крикнул мужчина в толпе.
– Точно, пусть потаскает! – поддержал другой.
– Соглашусь, – сказал Тимофей. – Ну а если не послушается? Запрем?
– Запрем! Зина, а может, ты ему промывание желудка устроишь? – предложила женщина.
– Больной он, какое ему промывание – помрет, – возразила знахарка.
Сходка вынесла решение: отправить на принудительные работы с навозом, а если будет сопротивляться – запереть на некоторое время. Эдвард с облегчением выдохнул: он боялся, что сработает принцип «око за око, зуб за зуб» – всё-таки у селян своего Третейского суда не было. Он повернулся к Римме, но девушки и след простыл.
А Римма завороженно наблюдала за странно одетой незнакомкой – не иначе как шпионка Сильных, подумала она, поэтому, когда заметила, что девушка покидает церковь, решила на всякий случай за нею проследить.
Незнакомка вышла из церкви и пошла по главной улице, затем повернула за угол дома. Ри хотела проследовать за ней, но увидела возвращающегося откуда-то из леса Матиаса.
– Дозвонились? – спросила девушка.
– Да, наконец-то. Просят переговоров.
Сказав это, Матиас зашел в церковь, Римма, потерявшая из виду незнакомку, прошла за ним.
Писатель сообщил, что Ларс Линд – отец Хьюго – просит Тимофея с ним созвониться, чтобы обсудить инцидент. Тимофей согласился, пришлось вновь взбираться на холм, где ловила сеть. Взяли с собой и виновника – его шатало из стороны в сторону, но шел он сам. Разговор был долгий, обстоятельный: глава излагал свою позицию, не забывая и интересы деревни. Потом Линд сам поговорил с Хьюго и сильно расстроил сына, уверенного, что решение будет в его пользу. Линд старший доверился решению Сходки, поэтому приказал сыну остаться и загладить вину, напоследок сообщил, что решил лично посетить деревню для оказания помощи, если таковая потребуется, и отключился. Хьюго ужасно разозлился, похоже, отца ждал грандиозный скандал, но сейчас ему только и оставалось, что сидеть взаперти без еды и воды до приезда папы, и не факт, что Сильный прибудет скоро, или поесть, но потом поработать с навозом.
Решение Сходки не устроило и Леню, который хотел набить Хьюго морду, но Тимофей не замедлил указать, что опрометчивые действия мужчины подвергли опасности всю деревню, ведь Леня мог просто скрыться от пьяного обидчика, а не нападать на него. Всё равно что броситься на медведя, который только что убил твою собаку, – стоит позаботиться о своей безопасности, а не мстить за питомца.
Деревня в безопасности: Сильные не только не накажут за то, что жители отстояли свою землю, а даже более того – один из них обещает приехать и помочь. Сын Сильного, под чутким присмотром Лени, возится в навозе – ну разве не повод отметить успех?
Глава пригласил всех жителей деревни и гостей к себе в дом. Хозяйки со всех дворов принялись за работу, в дом к Тимофею притащили столы, а те, что не поместились в горнице, поставили на улице. Загудели допотопные генераторы, чтобы как следует осветить двор; заклубился дым от самокруток в доме главы; запахло лавровым листом, елью и эвкалиптом. Из погребов достали соленья, пооткрывали бутылки с настойками из ягод, понаставили на столы яства, чем богаты (сыр, хлеб, мясо, рыба, картошка), притащили покоцанный аккордеон и музыкальные ложки.
Когда всё было готово, началось веселье. Во дворе бегала детвора, кидаясь снежками, мужчины постарше спокойно сидели за столами, распивая наливки-настойки, женщины хлопотали с тарелками и едой, поочередно убирали и мыли посуду, мужчины курили, пили, плясали, решая попутно хозяйственные вопросы, советуясь и перешучиваясь.
Матиас разошелся не на шутку: рассказывал и рассказывал – о Силане, об Эдварде, а когда селяне попросили Римму представиться, она, не желая никого обидеть, поведала о себе, о Комплексе, о том, как в конечном итоге оказалась здесь. Конечно, селяне слышали про Комплекс, но воспринимали выходцев оттуда как работников для Сильных, поэтому относились к таким людям нейтрально. Всё, что происходило там, казалось жителям деревни противоестественным, противоречащим природе, но озабоченные лишь своими делами и семьей, они не собирались вмешиваться в дела Сильных.