И пока девушка рассказывала и отвечала на вопросы, ей всё подливали и подливали настойку, пока она, никогда не пившая алкоголь, не захмелела. Силан сам себе удивлялся: днем парень зашел в церковь и теперь донимал Матиаса вопросами о религии местных жителей вообще и боге в частности. Эдвард беседовал с Тимофеем: он рассказывал главе о том, какими технологиями пользуются в своей повседневной жизни Сильные.
Местный музыкант весело играл на аккордеоне, кто-то даже принес самодельный струнный щипковый инструмент; пьяненькие мужички посвистывали, пританцовывали и снова выпивали. Римме тоже захотелось танцевать, но даже под хмельком она стеснялась встать и присоединиться к танцующим. Поглядывала на Силана, но парень был настолько поглощен разговором с Матиасом, что не видел ничего и никого вокруг. Решила выйти на улицу, чтобы подышать. Вокруг с криками бегала детвора, и девушка не выдержала и присоединилась к игре в снежки. Однажды Система устроила в саду в Комплексе почти настоящую зиму – снег был искусственный и всего лишь на один день, но как же было весело строить крепости, лепить снеговика или участвовать в «смертельной» битве снежками.
Дети так уморили Римму, что она упала на снег. Она замерла – конечно, девушка видела звезды, живя в Комплексе, – Система построила для жителей Комплекса целую обсерваторию. И хотя в деревне не было телескопа, чтобы рассмотреть планеты Солнечной системы, сейчас небесные тела ей казались намного ближе, ярче и теплее, чем когда Римма наблюдала за ними через мощную оптику. Может быть, ей стать астрономом? Сейчас, когда не нужно переживать за отборы, она ведь может быть кем захочет, верно? Эх, жаль, что с собой нет холста – вот бы нарисовать всю эту красоту.
Замерзнув, девушка поднялась, вернулась в дом – от жара протопленной горницы разрумянились щеки. Музыка больше не играла – хором в быстром темпе бабы распевали веселую сельскую песню:
Золотая рожь-пшеница,
И прохладная водица;
Тот цветок у дома белый,
Что подарил, любя.
Золотая рожь-пшеница,
Красны очи и ресницы;
Обещал ты быть мне верным,
Но обманул меня.
Золотая рожь-пшеница,
Дай же мне тебе присниться;
У реки не ждешь меня –
Твою подругу дня.
Золотая рожь-пшеница,
Жарко, словно я в теплице;
Дома будет не до сна,
Ревную я тебя.
Золотая рожь-пшеница,
Мое сердце здесь томится;
Ночью поздно ты гуляешь,
Вновь одинока я.
Золотая рожь-пшеница,
С кем бы счастьем поделиться?
Батюшка пришел нас сватать,
Стоишь ты у огня.
Золотая рожь-пшеница,
«Не готов я жениться,
Удаль не унять мне сходу –
Всё молодость моя».
Золотая рожь-пшеница,
Не пора ли нам проститься?
Знала б, не пошла бы в сени,
Уж поздно – жду дитя.
Римма встала в проеме, оглядывая гостей, – заметила ее – незнакомку, которую видела днем в церкви. Эта загадочная девушка стояла около окна с кружкой и всматривалась куда-то вдаль. Римма, не теряя времени, подошла к Тимофею.
– А вы не знаете, кто это? – спросила она.
Глава пригляделся.
– Она вчера пришла в деревню, остановилась у Микулишны, жены плотника.
– А кто она? Селянка?
– Не знаю, не до этого было. Но Микулишна говорит, что присмотрит за ней.
Римма было хотела обратить внимание Эдварда на странно одетую незнакомку, но пока она искала его взглядом, упустила из виду девушку – та словно в воздухе растворилась.