Фишер прервал размышления Сильных мира сего:
– Мужчина он наивный, рассчитывающий на нашу сознательность и совесть. Недальновидный и даже глупый.
Очнувшийся после долгого обморока Джон Хакет сидел в кресле, вытирал платком пот со лба – ему было нехорошо, то ли от жары, то ли от сегодняшнего инцидента.
– Черт его знает, что он может придумать, если мы не согласимся, – сетовал Джон. – В его власти настроить роботов против нас.
Стив вступил в разговор:
– А чем вам не нравится то, что предложил Александр? Если это предотвратит беспричинное, безнаказанное насилие, то почему нет?
– Твоя дружба с Матиасом и общение с селянами до добра не доведут, – посетовал Артур.
Стиву стало неловко – все знали, что он не был избран, поэтому Стиву всё время приходилось доказывать свое право быть среди Сильных.
Фишер вздохнул, встал с кресла, подошел к камину – огонь будто бы разгорелся еще сильнее, но мужчина явно не страдал от этого. Сейчас этот Сильный походил на бога войны Ареса: настолько пугающе суровым в своем спокойствии выглядел он в свете огня.
– Нам нужно принять решение, – произнесла Лалит Пател.
– И мы его примем, – Артур развернулся собеседникам. – Кто мы такие, дамы и господа? Сильные, проявившие милосердие к Александру за услуги, которые он нам оказал. Мы увидели его талант, позволили ему раскрыться, применили его нам на пользу. То, что он предлагает сейчас, навредит нам.
– Я не согласен, – сказал Аки Хаяси. – Идеи Александра радикальны, но они направлены на благо всех.
– Разве благо всех важнее нашего собственного? – возразил Артур – он отошел от камина и подошел к столику с сигарами. – Очевидно, что Александр считает, что он имеет какую-то власть над нами.
– Он создатель роботов, которые нам служат, и ИИ, – заметил Стив.
– Еще никакая машина не преуспела в хитрости, Стив, – сказал Артур. – Я считаю, что мы должны отказаться от выполнения всех выставленных требований.
– Для этого надо понимать, что за туз у него в рукаве, – покачал головой Хакет.
Артур Фишер затянулся, выпустил дым:
– Я предполагал, что однажды этот день придет, дамы и господа. Если дать изобретателю свободу, он захочет изменить мир к лучшему. И ладно бы, если бы это «лучшее» было бы направлено на нашу пользу, но если нет – о какой пользе вообще идет речь? Я не знаю, что за туз в рукаве есть у Александра, – продолжал Сильный, – но точно знаю, что у нас есть свой.
В комнату вошел мужчина – на вид лет сорока, не больше, среднего роста, но в хорошей физической форме, седина чуть тронула явно крашенные, уложенные и зафиксированные лаком волосы. Стива удивило лицо гостя – ни одной морщинки, кожа гладкая, ровная, но не натянутая, а дугообразные брови подведены карандашом, влажные губы, как будто их все время облизывали. Поразительная темнота глаз, которая на лице другого человека выглядела бы привлекательно, отталкивала. Едкий запах одеколона распространился по комнате.
– Кто это? – спросил Хакет.
Артур подошел к незнакомцу, положил руку ему на плечо:
– Это – Коннор. Близкий друг Александра.
Раскланявшись, гость выступил с речью:
– Алекс – противоречивый человек, – рассказывал Коннор. – С одной стороны, он стремится жить в идеальном мире, где каждый счастлив, даже готов заплатить человеческими жизнями за реализацию этой идеи, но с другой – он хотел бы, чтобы необходимости в уничтожении населения или войне не было, чтобы каждый человек сам пришел к осознанию того, что необходимо сделать для всеобщего блага. Алекс видит картинку в целом, моделирует будущее. Когда-то вы поверили в его идею, поэтому он считает себя благословенным Вселенной на великие свершения. Вы для него стадо баранов, а он – пастух.
Для того чтобы я смог вам помочь, – продолжал Коннор, – вам необходимо, сделать вид, что вы обсуждаете его предложение. Он ненавидит быть неправым, совершать ошибки, поэтому нужно указать на несостоятельность его предложения с Немезидой, но так, чтобы он не понял, что его идею считают абсурдной, а, например, предложить внести некоторые коррективы.