– Что ты видишь? – спросила Ри.
Эдвард задумался:
– Развалины, что же еще.
– Присмотрись.
Эд чутко прислушался к окружающей тишине и внимательно присмотрелся к унылому пейзажу. Дома вокруг развалин стояли будто в темноте, словно утренний свет не добрался до них, но яма посреди фундамента с валяющимися на дне кирпичами сияла в утренних солнечных лучах. Искрящаяся надежда в сером сумеречном хаосе царства тьмы.
По лицу Эдварда Римма заметила, что мужчина понял ее чувства.
– Представь, кто тут жил, что делал, о чем мечтал. Им казалось, что ничего никогда не изменится. Этот дом освободился от своего одиночества; те, что стоят рядом, всё еще живут прошлым, отравляя воздух внутри и снаружи. А свет – это знак того, что разрушение есть новое начало.
Эдвард удивленно посмотрел на Римму.
– А что лучше? – спросил мужчина. – Стоять вот так, загнивая изнутри, или погибнуть, разрушившись окончательно?
– Если захотеть, то из кирпичей разваленного дома можно построить новый.
– Загнивающий можно привести в порядок.
– Да, но... в нем останутся неприятные воспоминания.
– Новый можно построить копией старого. Какая разница?
– Можно... но зачем?
Мужчина не стал спорить дальше – он позволит Римме выиграть этот спор. Но на самом деле, всё это было не больше чем романтический бред наивной творческой души.
Непривычный шум привлек внимание девушки – что-то зашуршало неподалеку – девушка испугалась: крыса? Скорее всего крыса, решила Ри, и присмотрелась к куче мусора, откуда услышала возню. Но увидела она не маленького грызуна, а кошку – определенно, это была кошка: усы, лапы и хвост. Животное трепало старый пакет; бедное существо выглядело ужасно – грязно-рыжее, худое, с ободранной мордочкой, с раной на лапе. У Риммы зашлось сердце.
– Мать всего, – в отчаянии прошептала Ри.
Она позвала кошку – животное бросило пакет, оскалилось.
– Не бойся, иди сюда, – звала девушка, протягивая руку.
Она медленно, тихо, насколько было возможно, приближалась к зверьку, но чем ближе, тем злее и испуганнее кошка казалась; в конце концов она убежала и юркнула через решетку в подвал ближайшего дома. Римма за ней: девушка звала и звала кошку, но бесполезно – в темноте ощущался лишь старый, удушливый смрад и ничего нельзя было разглядеть.
Римма, превозмогая отвращение, опустилась на колени, прижалась к решетке, лихорадочно размышляя, что делать дальше, – нельзя оставлять животное на улице, оно явно голодает.
Спохватившись, Эдвард подбежал к Ри, оттащил от решетки.
– Там кошка! – крикнула Римма.
– И что с того? – удивился Эдвард.
– Ну как же... Я не могу ее бросить!
– Да эти кошки приспособились к жизни лучше нас всех вместе взятых, – отмахнулся Эд.
Римма расстроилась:
– Она очень худая, несчастная, – чуть ли не плача, сетовала девушка.
Эдвард раздраженно проворчал:
– Тебе показалось.
– Нет!
И смерив Эда злым, полным обиды взглядом, она развернулась и пошла к дому.
– Черт, – выругался мужчина. – Эй! – он бросился за ней. – Ну прости, прости.
– Да ладно, – отозвалась она.
Это «да ладно» было ему до боли знакомо – с этой фразы и начинались их ссоры с бывшей женой.
– Кстати, сегодня на экскурсию приедут Айрис и Роан, – сообщил Эдвард.
– Кто такие? – бросила Римма, делая вид, что ей совершенно всё равно.
– Племянники, – улыбнулся Эд.
– Прекрасно, – она задумалась. – Экскурсия? По этим местам? – спросила Ри.
– Да. Их водят показать, как жили раньше.
Эдвард посмотрел на наручные часы и сказал:
– Вообще-то уже должны были подойти.
И действительно, где-то неподалеку послышался женский голос: