Внезапно сильный порыв ветра распахнул окно, и если бы Римма, стоявшая рядом с Айрис, не успела перехватить створку, девочку стукнуло бы по голове.
– Спасибо, – улыбнулась малышка.
Римма улыбнулась в ответ.
– Как вы? Устали? – спросила у детей учительница, не заметившая происшествия и даже не подозревавшая, какой опасности избежала ее ученица.
Ответом ей была тишина.
Женщина тяжело, обреченно вздохнула:
– Что ж, пожалуй, действительно хватит. Сейчас пойдем обратно к бывшему отелю.
Но когда они вышли из дома на крыльцо, начался сильный дождь. Учительница, робот и дети побежали к дому Эдварда.
Ожидающие их в вестибюле дядя с племянником, удивленные краткостью экскурсии, встретили на пороге запыхавшихся гостей. Учительница отдала роботу указание сообщить об их местонахождении, чтобы пригнали транспорт.
Айрис замерла, обратив внимание на картину, стоящую на стуле около стены. И пока Эдвард провожал группу на кухню, чтобы подать ребятам какао, девочка медленно, словно чего-то опасаясь, приближалась к Аргусу.
Римма всё это время приглядывала за девочкой – уж очень она ей понравилась, поэтому осталась рядом, когда все поднялись наверх.
– Что такое? – спросила девушка.
Айрис прикоснулась к холсту, проводила по линиям и изгибам рукой, присматривалась.
– Это твоя? – спросила девочка.
– Да, – ответила Римма.
– А как ты ее нарисовала?
– Маслом.
– Кто это? – спросила Айрис.
– Его звали Аргус. Его уже нет в живых.
Глаза девочки налились слезами.
– Он что... болел?
– Нет, он просто... он ушел. Это то, что происходит в Комплексе, когда Сильные кого-то не выбирают.
Видимо, Айрис еще ничего не понимала во взрослых делах, поэтому, услышав, что этот чудесный мальчик умер, разрыдалась. Из кухни спустилась учительница, а за ней и Роан. Женщина, подойдя поближе, сразу поняла, что происходит, она прожгла осуждающим взглядом Римму, а Роан и вовсе вышел из себя:
– Ты чё, пробирочная, творишь? Что ты сделала с Айрис?
– Я ничего не сделала! – оправдывалась Римма.
– Что здесь происходит? – спросил Эдвард, спускаясь.
– Эта пробирочная обидела Айрис.
– Хватит называть ее так! – крикнул он на племянника. – Имей уважение!
– Нет, это ваша помощница должна проявлять уважение! На экскурсии она задавала неприятные вопросы, так еще и фыркала.
Эдвард удивленно посмотрел на девушку, а она на него. Он выдержал паузу, а затем произнес:
– Я приношу свои извинения за произошедшее. Айрис, пойдем наверх. Специально для тебя я приготовил горячий шоколад.
С учительницей Эдвард разобрался, а вот с Риммой – нет. Он понимал, что о сегодняшнем инциденте в сильно преувеличенной форме будет сообщено отцу, а у них и так, мягко сказать, напряженные отношения.
Вечером Эд нерешительно постучал в дверь ее комнаты. Эд сам толком не знал, что хотел донести до девушки, но понимал, что ей стоит хотя бы иногда «знать свое место». Так жили все Сильные – они играли роли, надевали маски, прятались за этикетом, моралью и деловой этикой. И если он хотел, чтобы на картины Риммы обратило внимание как можно больше людей, нельзя было позволить ей превратиться в персону нон грата.
Он постучал два раза – тишина. Открыл дверь: Римма сидела на кровати в пижаме, а перед ней разложены листы бумаги.
– Привет, я... хотел поговорить... – начал Эд.
– Тш-ш, – шикнула девушка. – Иди сюда.
– Чем ты занимаешься? – спросил мужчина, входя в комнату.
– Сегодня в том доме, ну в который мы ходили с детьми, я нашла письма. И фотографию, – девушка протянула Эду снимок.
– Хм, – мужчина рассмотрел молодых людей. – Красивые. Это где-то здесь снято... наверно. А может, и нет.
– Да это неважно, – махнула рукой Ри. – Садись. Тут такие письма!
Мужчина присел на кровать, взял один из разбросанных по одеялу листков, но девушка ударила его по руке.
– Нет! Я тебе почитаю.
Мужчина удивился, но, посчитав это забавным, лег на спину, вытянулся во весь рост и произнес: