Сама Римма собиралась отправиться на собственную выставку в строгом белом брючном костюме, в котором она в последний раз была на отборе в Комплексе, – классический официальный стиль. Девушка, не знакомая с этикетом Сильных, даже и не думала, что этот «наряд» неприемлем.
В назначенный день мужчина с коробкой в руках постучал в комнату к девушке.
– Заходи! – крикнула Римма.
– Уже готова? – спросил Эд. – Нам выходить через полчаса.
Какая-то прекрасная незнакомка предстала перед ним, когда он поднял голову: кудрявые волосы собраны в аккуратный пучок с уложенной вокруг косой, в живописном беспорядке из прически выпущены пряди. Она впервые накрасилась, но не ярко – лишь подвела черной подводкой глаза да слегка увлажнила губы светлой помадой. Костюм прекрасно сидел на ней, выгодно подчеркивая изящную шею, высокую грудь и тонкую талию.
И тут-то он засомневался, стоит ли отдавать ей платье.
– И как? – спросила Римма, поворачиваясь на месте. – Так мы одеваемся в Комплексе.
– Хорошо, – ответил Эдвард. – Но ты можешь попробовать примерить вот это, – он поставил коробку на кровать. – Всё-таки дресс-код.
Девушка подошла, открыла коробку: черное, вечернее платье, легкое и выразительное.
– Спасибо, Эд, правда, но... – девушка застеснялась. – Оно волшебное, правда, но... я не хочу его надевать.
– Нет проблем, Ри, – это твоя выставка.
– Я никогда не носила платья.
Эдвард закрыл коробку:
– Не надо оправдываться, пожалуйста, только не передо мной, – он улыбнулся. – Жду тебя внизу, хорошо?
– Хорошо, – ответила девушка, выдавив ответную улыбку.
Репутация Эдварда в среде Сильных была неоднозначной: с одной стороны, он был типичным сыном своего отца – будучи Сильным, женился, потом развелся, но в целом радовался жизни; с другой – вступал в конфликты с Сильными, задавал неприятные вопросы, близко общался с Матиасом, а это уже означало, что он думал больше, чем необходимо; еще и отказался помогать отцу в управлении семейным бизнесом. Но приглашение Эда приняли благосклонно, почти все согласились прийти: среди бесконечных деловых обедов, торжественных ужинов, посиделок со сплетнями во время визитов, поездок на острова художественная выставка казалась чем-то необычным. Эдвард даже пригласил семью своей бывшей жены, но ответа не последовало – стоило ожидать, что Ани не будет.
Круглый выставочный зал утопал в белом свете многочисленных софитов. Ничего лишнего: белые стены, на которых полукругом висели картины художницы, розовые пуфики по периметру, живые цветы с длинными зелеными листьями в вазах, барная стойка, за которой гостей услужливо ожидал робот. В соседнем помещении – обеденный зал в стиле ар-деко с кухней, где Кихи Дакаскос со своей небольшой командой поваров готовился удивить гостей кулинарными изысками. Два робота-музыканта – пианист и скрипач – играли что-то мелодичное и ненавязчивое.
Эдвард и Римма стояли на верхней площадке лестницы и готовились встречать гостей. Девушка нервничала, Эд взял ее за руку.
– Не переживай, – шепнул он.
Римма неуверенно улыбнулась.
Они не видели, кто именно заходит, но услышали, как распахнулась парадная дверь, и роботы внизу обслуживали первого гостя, забирая в гардероб верхнюю одежду. Каково же было их удивление, когда к ним поднялся Хьюго Линд. Инцидент в деревне явно прошел для Хьюго без последствий – он прекрасно выглядел; отрастил аккуратную бородку, слегка подвел брови, припудрил лицо, и сейчас, гордо расправив плечи и сверкая глазами, Хьюго протянул руку вверх ладонью, собираясь поцеловать изящную ручку Риммы. Но она стояла, не шелохнувшись.
– Рады меня видеть! – усмехнулся Линд.
– Добро пожаловать, – сказал Эдвард. – Жив-здоров?
– Иначе бы меня здесь не было. Ты вроде как дружишь с Матиасом, скажи, он удивился, когда папа приказал меня спасти и поджечь деревню? Как ты там говорил?.. «совершенно добросердечный старик»?