Такого оживления в священном месте – Колдбергене – не знали со Дня покаяния. В горах наблюдали лунное затмение – признак приближающейся беды. Место жертвоприношений сочилось кровью животных: священнослужители без отдыха молились, чтобы Вселенная, Мать всего, оберегала и защищала Сильных, принесла удачу.
Именно это время Ева выбрала для визита в Колдберген: после встречи с Александром женщина почувствовала, что потеряла связь с окружающим ее миром, со Вселенной. Она ничего не ела и практически не спала, а когда узнала, что Александр выступает ответчиком на судебном заседании в Третейском суде, и вовсе ощутила безысходность своего положения.
Ночью после лунного затмения Ева, облачившись в церемониальные одежды – платье и накидку с капюшоном, вышла из дома и направилась по выложенной камнями тропинке наверх по горе Слез до хижины Старейшины. Каждый шаг отзывался в ней болью – каждая ступень – смерть частички ее души.
Стив пристроил своих детей в специальное образовательное учреждение с полным пансионом; Ева не стала свидетельницей всего происходящего в турбулентные, наполненные горем, страхом и потерями переходные годы, но и того, что ей довелось увидеть, хватило с лихвой. Закончив обучение, девушка вышла в мир, совершенно не представляя, как живут Сильные, – их уклад жизни был сформирован задолго до наступления Новой эры. Взяв пример с брата, который женился на выскочке из потомственных Сильных, Ева поскорее вышла замуж. Этот брак подарил ей двух детей, с которыми она не знала, что делать: Роан рос избалованным жестоким мальчишкой, чувствительная Айрис совсем не была готова к жизни в мире Сильных.
Ева считала Александра лучшим из Сильных: она восхищалась его бесстрашием. Ева не чувствовала в себе такой смелости: Сильные позволили ей, брату и отцу выжить, ведь их семью не выбирали, но и не убрали, как некоторых. В обмен на это она должна была быть лучшей женщиной из Сильных.
Спустя два часа, замерзшая и уставшая, она всё-таки добралась до хижины – из окон украшенной травами и сушеными цветами ветхой лачуги на землю и деревянную лестницу, ведущую на крыльцо, падал приглушенный теплый свет от множества свечей. Ева сняла капюшон, запахнула накидку, поднялась на крыльцо и сняла обувь, оставшись босиком.
– Голос Матери всего, – позвала Ева, прикоснувшись губами к двери, и три раза стукнула по дереву.
Дверь тихонько открылась, словно сами духи священного места впускали женщину в свое жилище.
Посреди капающих на пол свечей, стоявших повсюду, вырезанных из дерева идолов, в дыму от тлеющей в углах травы, за серым, из-за рассыпанного пепла, смешанного с прахом с места жертвоприношений, столом сидела Старейшина – старуха чертила в воздухе черными пальцами, будто пытаясь зачаровать пыль.
Ева упала на колени и вознесла мольбу:
– Голос Матери всего.
Старуха медленно подняла голову, на посетительницу из-под широких седых бровей взглянули темные глаза.
– Дитя Вселенной, – прохрипела Старейшина, – что привело тебя ко мне?
– Голос Матери всего, я ощущаю пустоту внутри, которая не дает мне покоя. В то же время мне хочется кричать. Я напоминаю себе о даре жизни, что даровала мне Мать всего, но сейчас мне кажется, что этого недостаточно.
Старуха встала из-за стола, подошла к Еве, легонько подняла ей голову, велела встать, сняла с Евы накидку.
– Благословенна Вселенная, ибо ты и сама прекрасный дар, – старуха восхитилась красотой Евы.
Женщина умоляюще схватила руку Старейшины:
– Голос Матери всего, помоги мне. Очисть мой разум.
– Твой разум и разум твоего возлюбленного будет наполнен новым смыслом – я тебе обещаю.
– Моего возлюбленного? – удивилась Ева.
– Александр, – произнесла старуха.
Женщина смотрела, как старуха подошла к столу, провела рукой по пепельной пыли, раскинула руки, закрыла глаза, глубоко вдохнула благовония:
– О, Мать всего, твои дети пришли! – крикнула она.
Ева не на шутку испугалась, ей захотелось уйти, но старуха подошла к женщине и провела по ее лицу черными пальцами.
– Благословенна будь Вселенная. Дочь Матери всего, ты пришла в нужный час.
– Правда? – обрадовалась Ева.
– Оставайся в Колдбергене. И каждый день, пока не придет твое время, приходи на жертвоприношение.