Отношения Эдварда с отцом всё еще были напряженными, к тому же Стив проигнорировал устроенную сыном выставку, отдав предпочтение работе. Да и настроение у Эда было ни к черту: Римма убежала; поговорив с Матиасом, мужчина понял, что преследовать и возвращать помощницу не стоит – пусть девушка ищет себя. Но дома без нее стало совсем скучно и пусто. Он мог поговорить с Матиасом, но писатель знал слишком много, имел большой опыт и, несомненно, по мудрости своей превосходил своего друга, а Эду нужно было быть особенным для кого-нибудь, кем-то вроде учителя: направлять, наставлять. Но ученик отказался от обучения, скрывшись из виду.
Мужчины решили поговорить в курительной комнате, где под звон бокалов, наполненных бренди, коньяком и виски, Сильные вели серьезные разговоры, минуя танцевальный зал, в котором, судя по доносившейся музыке, танцевали теине. Но в фойе им встретилась необычайно яркая женщина – красавица с сияющей бриллиантовой тиарой в форме звезды на голове; в белом блестящем платье с асимметричной юбкой, полностью открывающей чудесно-красивую правую ножку; расшитый блестками корсет подчеркивает соблазнительные изгибы тела; длинные белые перчатки тесно облегают изящные руки; в бальных туфлях на высоченных шпильках. Это была никто иная как Кассиопея – певица, танцовщица, актриса. Женщина родилась в богатой семье в переходные годы через десять лет после наступления Новой эры: она только из книг и фильмов знала о том, какой была Старая эра, поэтому с детства росла в собственном никем не потревоженном фантазийном мире. И, несмотря на эпатажность, Кассиопея была действительно талантливой: феноменально красивый голос вкупе с детской непосредственностью сделали ее любимицей всех и вся!
Она раздаривала поцелуи направо и налево; за ней постоянно следовала целая толпа поклонников – совсем молодые мальчики, – словно там, где она ступает, в тот же миг распускаются цветы. Матиас, человек в высшей степени творческий, был в восторге от артистки – он оказал ей все возможные знаки внимания, а она, улыбаясь, взяла да и утащила его в танцевальный зал, сделав своим партнером по теине.
Силан был так ошарашен, что решил присмотреть за Матиасом: как бы старик не потерял голову. Стив и Эдвард, пожав плечами, пошли куда изначально собирались – в тихую курительную комнату.
В привычной для мужчин обстановке, наполненной запахом бренди, коньяка и виски и сигаретным дымом, в затемненном салоне отец и сын сели друг напротив друга на мягкие диваны. Звукоизоляция помещения была впечатляющей: отделанные деревом стены хорошо делали свое дело – громкая музыка доносилась сюда лишь далеким, едва слышимым эхом.
– Ты разговаривал с сестрой? – спросил Стив.
– Последний раз видел ее на выставке, на которую ты не пришел. А что?
– Она пропала.
Эдвард смутился, но вопросительно посмотрел на отца:
– И ты так спокойно об этом говоришь?
– Потому что я ее уже нашел. Она с Александром. В Колдбергене. Беременная.
– От него?
– Догадливый сын.
Эд задумался:
– А Евгений?
– Не только с мужем, она и с детьми не общается.
– Что же, она там поселилась что ли?
– Именно так. Ты бы поговорил с ней, всё-таки ты ее брат, – заметил Стив.
– «Всё-таки», – передразнил отца сын. – Она взрослый человек. И если она так решила, то это ее проблемы.
– Вот именно что проблемы, – Стив затянулся сигарой, выдохнул дым. – Если бы она всё сделала по уму: развелась бы с Евгением, не бросала бы детей – никаких проблем. У нее и раньше были любовники, нам с тобой это известно. Но чтобы всё бросить и уехать в глушь с человеком, с которым она едва знакома...
– Пап, не наше это дело, я тебе говорю.
– Она странно себя вела, да и Александр не походил на себя. Я не доверяю этим шаманам.
Эдвард возмутился:
– С каких пор тебя заботит психологическое состояние твоих детей? Мы так нормально и не поговорили после того, как я обнаружил остатки напитка у тебя в библиотеке.
Стив наклонился к сыну, спросив чуть тише: