Митник открыл дверцу в тумбе стола, которая на поверку оказалась дверцей небольшого холодильника, и достал подставку с рядом высоких стеклянных пузырьков.
— Возможно, это может спасти человечество, — заявил он.
— Ну вот, в чём проблема? Надо наделать таких пробирок тысячи и всех колоть, — обрадовался Михаил.
— Ну, ну, ну, — приостановил пылкое высказывание молодого казака профессор, — для начала — это опытные образцы. Надо пробовать. Испытывать. Проводить тесты. Когда колоть, вы можете сказать? Во время беременности? Или может в конце? Или новорождённого? Или годовалого? Или семилетнего? А как определить останется он человеком или станет в будущем Эммом? А если он рождён быть человеком, как подействует на него блокировка маленьких Эмм-организмов? Я могу вам задать ещё с сотню вопросов, на которых ни у кого не будет ответа. Надо работать. Исследовать.
А во вторых, где вы увидели производственные мощности, для приготовления тысяч доз препарата? Это не химико-биологическое производство, здесь лаборатория для проведения исследований и создания разработок. Здесь много всего, но всего понемногу. Понимаете?
Михаил кивнул головой. Профессор докурил трубку и выбил пепел в разбитую колбу.
— Они что нас контролировать будут? — заговорил Колодин.
— Зачем? — не понял Митник.
— Ну, как же. Например, родится ребёнок, мы будем ждать останется он человеком или превратиться в Эмма. Превратился, уничтожили, как бы это печально не звучало. Пройдёт столетие и всё.
— Не знаю, — пожал плечами профессор, — но думаю, такой вольности нам не дадут. Сгонят в какие-нибудь резервации, заставят работать, выращивать самим себе пищу, и размножаться. Детей будут держать отдельно, например. Эдакое рабство рода производителей или продолжателей, если вам угодно. Не могу представить, как они это всё устроят, но то, что устроят это точно.
— И что нам теперь? — уныло протянул Михаил.
— Ну, — поджал губы Митник, — надо умудриться сделать несколько простых вещей. Первое выйти отсюда. Продуктов здесь хватит, на одно, двух человек примерно на год, с водой такая же ситуация. На всех нас, вместе с Эммусом на пару месяцев впроголодь и потом всё, голодная смерть.
Во вторых, необходимо сохранить лабораторию, она ещё ой как пригодится. Для этого надо, чтобы кто-то остался внутри. Чтобы контролировать реактор и исключить несанкционированные проникновения случайных людей или Эммов.
В третьих собрать в безопасном месте всех людей, которых сможем найти. Ну и в заключение попробовать дать человечеству ещё один шанс, если получится.
— Сооглаисеен — проскрипело за спиной у Митника.
Все посмотрели на Эммуса.
— Ты хочешь сказать, что дашь нам выйти? — спросил профессор, обернувшись к Фредерику?
— Вмеестие, — снова проскрипел с вибраций Эммус.
— То есть, ты хочешь сказать, что выходишь с нами?
— Вмеестиииие, — повторил монстр.
Митник повернулся у остальным:
— Вот слышали? Он предлагает выйти всем вместе. Кто ещё думает, что перед нами животное.
— Допустим, а вдруг он врёт? Выйдем, а нас на части порвут, — возразил Колодин.
На что профессор поспешил его успокоить:
— Врать тоже надо уметь. До этого умения им ещё расти и расти.
— Всё равно я ему не верю, — отрезал майор, — где гарантия, что он не порешит нас прямо здесь, как только окажется вне решёток?
— Придётся рискнуть, выбора у нас нет. Или выпускать его, или сидеть здесь и ждать голодной смерти.
— У нас люди остались в станице, женщины дети. Как быть с ними? — спросил старый казак.
— Сначала надо выбраться отсюда, потом и их заберём. Техника есть, вывезем.
— Вмеестиииие, — проскрежетало в воздухе.
— Я здесь останусь. С господином президентом, — спокойно заявил Травкин. Здесь мне спокойно, лаборатории — это мой дом. Не забудьте вытащить нас через год.
— Думаю, что мы явимся намного раньше, — подбодрил Митник.
— И куда мы двинем потом, если нас не разорвут здесь? — поинтересовался Колодин.
На что Митник сразу и уверенно ответил:
— В станицу «Октябрьскую» поедем. Это на берегу моря. Там собрался довольно большой человеческий анклав, у них есть планы по выживанию на воде.
— Откуда такая информация?
— Ну, господин военный, если вы можете настроить свой приёмник радио не только на ФМ диапазон, то наверняка поймаете их волну. Они вещают на всех возможных диапазонах и на разных частотах. За главного у них там некий Николай Мельников, кажется.
— Тем более, я здесь останусь, — снова вмешался Максим Генадьевич, — у меня морская болезнь, я на воде не смогу жить.