Колодин поспешил к «БТРу» Дениса. Бронемашина практически стояла на дисках без резины, броня осталась совсем без следов зелёной краски, словно её тёрли громадной наждачной бумагой.
Он хлопнул несколько раз по броне.
— Есть кто живой? Вылезайте!
Андрей несколько раз не сильно постучал рукояткой ножа по броне.
Распахнулась задняя дверь «БТРа», и показалось изумлённое лицо Алекса.
— Колодин, ты что ли?
— Я, я, вылазь-те. Не то сваритесь там.
Первым вышел Алекс, за ним Денис, поле на улице оказались раскрасневшиеся, мокрые от пота Клара и Тома.
— Мы что всех победили? — улыбнулся Алекс, оглядывая пустые улицы.
— Возможно. На данном этапе, улыбнулся Колодин.
В этот момент раздался невероятно громкий и ставший ненавистным звук Эмма.
От «Военторга» с невероятно большой скоростью мелькнуло что-то громадное и блестящее.
— Какого хрена? — Алекс вскинул автомат на изготовку, чтобы прицелится, и открыть огонь. Но Колодин резко опустил автомат за ствол.
— Не надо. У нас уговор. Потом объясню.
— Да уж объясните, — ответил ничего не понимающий Александр, глядя в след громадному блестящему монстру, который проскочил через «КПП» и теперь быстро поднимался на холм.
В дверях «Военторга» появился Митник, он сразу направился к остальным.
— И что это за хрень? — спросил Денис, как только блестящая туша скрылась из виду.
— Это. Это Фредерик Эммус. Потом объясню, — ещё раз повторил Колодин.
К «БТРу» подошёл профессор.
— Я же говорил, что получится. Травкин закрылся, будет нас ждать. Сейчас он в самом безопасном месте на Земле. Будет работать над вариациями препарата и президента выхаживать.
— Надо мотать отсюда, по добру по здорову, — заметил Колодин, — уговор был только на выход, кто знает, что у них там на уме. Если это можно назвать умом.
— Можно, друг мой, можно. Где ваши машины, пора уходить. Скоро темнеть начнёт.
— Согласен, пошли. Надо ещё Крокодила с Сёмой найти. А казакам в свою станицу смотаться за гражданскими.
Колодин пошёл первым в сторону, где они оставили транспорт.
Парфён не гнал. Щадил не очень быстрый «Луноход» Шамы. Всю дорогу молчали. Было гнетущее напряжение от неизвестности после стычки с ночными мародёрами. Кто-то их убил, разорвал и съел, а затем спокойно исчез. В памяти Егора всё ещё стояли горящие огни глаз неведомого громадного существа.
— Шама в последнее время, какой-то совсем замкнутый стал, — нарушил безмолвие Парфён.
Егор пристально посмотрел на танкиста.
— В последнее время? — переспросил он, — никак не могу припомнить Шаму весёлым балагуром. Он всегда какой-то замкнутый, такова его сущность?
Парфён только пожал плечами.
— Далеко ещё до «Октябрьской»? — сменил тему Малёшин.
— Нет, час, полтора не больше.
— Бывал там?
— Проездом в детстве. С отцом ездили в Анапу. Как раз по дороге.
— И что там?
Парфёну, собственно было безразлично, что там, но пусть лучше пустая болтовня, чем гнетущее безмолвие.
— Станица, несколько магазинов, пекарня есть, рыночек маленький.
Егор на секунду отвлёкся от описания населённого пункта, который давно уже не посещал, чтобы посмотреть в зеркало заднего вида, все ли в порядке. Тревоги ничего не вызвало, в повороте он рассмотрел, что Шама немного отстал, зато бензовоз чуть не подталкивал его в бампер.
— На кой чёрт ему этот «ЛУАЗ»?
— Что? — переспросил Парфён.
— Не пойму, чем ему «Луноход» так дорог? Машин же много, с чекой и без. Бери любую. Нет, упёрся, шаман доморощенный.
— Да ладно тебе. Хочет пусть мучается. Отец оставил. Память.
Парфён немного повеселел, заулыбался.
— Он конечно странный типок, но в нём что-то есть. Помнишь «палкан» на меня напал, ну тот из спецов. Так вот, у меня тогда в башке помутилось так же, как во время колдовства Шамы.
— У тебя в башке может помутиться и от борща домашнего.
— Это да, — широко улыбнулся Парфён, — люблю я покушать.
— От того и в армию пошёл? Еда бесплатно, жильё бесплатно, обмундирование бесплатно.
— А главное думать не надо ни о чём, есть командование, оно подумает, — подытожил Егор и тоже заулыбался.
Парфён улыбаться перестал.
— Вот злой ты человек, Егор. Подковырку везде ищешь. Что с тобой не так? Образование у тебя есть. И сам вроде не урод, вон какую красавицу себе охватил. А вот все тебе не такие. Я если хочешь знать мечтал стать танкистом, с детства мечтал. Помнишь, игра такая была, давно, «Ворлд-оф-Тэнкс», древняя, так вот, я поиграл и заболел танками на всю жизнь. Да, я если хочешь знать, любой мотор могу до винтика разобрать, а потом с закрытыми глазами собрать.