Неонов только сочувственно улыбнулся на исповедь Фельца.
Впереди раздался грохот металла о металл. Это БТР, на полном ходу скинул в кювет очередную «мёртвую» легковушку, расчищая путь.
— Чёрт! — вздрогнул Фельц от неожиданного грохота и поёжился.
— Это нервы, Роберт Эдуардович. Вам надо отдохнуть, поспать. Это нервы.
— Возможно, — Фельц достал из бардачка бутылку с оставшимся коньяком и одним большим глотком прикончил её. Пустая бутылка вылетела в окно и с глухим звуком рассыпалась на осколки.
— Который час? — спросил Роберт.
— Без четверти три, скоро светать будет, — ответил ботаник.
Фельц посмотрел, на Андрея Аркадиевича, тот закинул голову на подголовник своего сидения и похрапывал.
— Он что без отдыха будет ехать? — Фельц вытянул указательный палец на идущий впереди бронетранспортёр.
— Да кто его знает. Прёт и прёт без устали, словно догнать кого-то хочет или наоборот удрать, скрыться. Может место подходящее ищет для отдыха, — предположил с надеждой ботаник и вздохнул, — Я так-то уже подустал, и ноги затекли.
БТР словно услышав жалобы из «Тойоты», свернул на АЗС крупной нефтяной компании.
— Ну, наконец-то — предчувствуя скорый отдых, выдохнул Степан.
Машины остановились. Усталые путники медленно и вальяжно покидали свои авто, кряхтя и потягиваясь. Через пару минут на улице были все. Толян несколько раз энергично присел на корточки, выпрыгивая вверх, чтобы разогнать кровь по затекшему телу.
Из-за бронемашины показалась Клара. Рана на её брови затянулась, осталась только еле заметная серая полоска. Гематома на щеке исчезла. Секретарша поправила волосы.
Фельц с тоской посмотрел на неё. Так смотрят на дорогую вещь, которую неожиданно отняли безвозвратно. Женщина, которая совсем недавно принадлежала ему, вдруг стала совсем чужой и холодной. Несмотря на далеко «несвежий» и слегка растрёпанный вид Клара казалась Фельцу невероятно красивой и привлекательной и теперь нравилась ещё больше. В груди Роберта защемило. Всё же он решил поговорить с ней.
— Ну как ты? — подойдя ближе, спросил он.
Клара улыбнулась, но не как прежде с любовью и нежностью, а как постороннему человеку, проявляя элементарную вежливость.
— Представляешь, я спала.
Она вытянула руки вверх, и потянулась. Фельц приблизился к ней почти вплотную.
— Что же не захотела со мной ехать в одной машине? — Роберт постарался сделать непринуждённую морду и говорить как можно равнодушнее.
— Ой, Роберт оставь, — оборвала его секретарша, чего толкаться на заднем сидении.
Она поморщилась, оглянулась по сторонам, высматривая Дениса.
— В «Ренж-Ровере» тебе на заднем сидении хватало места, — не отступал Фельц, — или что? Прошла любовь, и овощи завяли?
— Роби не будь ребёнком, — Клара отреагировала раздражённо.
Она небрежно отпихнула шефа и, завидев Тамару, поспешила к ней.
Фельц смотрел ей в след, восхищаясь формами, которые теперь казались ему более соблазнительными, нежели тогда когда она была доступна. Мысль о том, что его Клара больше не его томила душу. На него нашла волна непримиримой тоски и одиночества. Чувствовалось собственная никчёмность и ненужность.
Тамара крутилась у своего чемодана, перебирая гардероб. Клара стояла у неё за спиной без малейшего внимания к своей персоне.
— Не желаешь, носик припудрить? — мило спросила Тродэ, — а то мне одной до смерти страшно.
— Да. Сейчас пойдём. Только ребята вернутся. Мне тоже надо, — Тамара отвечала, не глядя на Клару, продолжая капаться в чемодане.
— Что ищешь?
Клара присела рядом с ней на корточки.
— Джинсы хочу достать, платье совсем обвисло. Стало большое. Вот они! — радостно крикнула женщина, поднялась на ноги, держа перед собой на вытянутых руках искомую вещь.
Клара рассмотрела внимательно попутчицу и вскочила на ноги.
— Чёрт! Томка! Да тебя не узнать! Офигеть, как ты похудела! — воскликнула секретарша, осматривая женщину со всех сторон.
— Ага, — довольно улыбнулась Тамара, — Прикинь, прямо чудо какое-то. Я сперва сама себе не поверила. Чего я только не пробовала; диеты, таблетки, голодовки, фитнес, йога. Чуть сброшу, потом в два раза больше набираю. А тут платье всё больше, пузо всё меньше. Жир словно испарился. А сейчас стыдно сказать, — перешла она на заговорщический шёпот, — похудела так, что трусы слетают. Прикинь! А я в платье, прикинь! Вот, хоть джинсы есть.