Прежняя жизнь возвращалась в сознание Малёшина не спеша. По бездонному синему небу плыли безмятежные облака, которым было совершенно всё равно, что происходит там внизу. Жирная муха прожужжала над лицом и улетела. Антонина всё ещё смотрела в снайперский прицел. А Егор со всех ног бежал на помощь своему товарищу. Парфён сделал голубоокий вздох, как будто только что вынырнул со страшной глубины. Хоть сознание возвращалось, оно не давало никаких ответов о том, что, чёрт возьми, произошло. Егор поднял танкиста за подмышки и оттянул от мёртвого тела спецназовца подальше. Усадил на землю, сам присел на корточки рядом.
— Что это за хрень была? — прохрипел Парфён, постепенно возвращаясь к жизни.
— Да мы толком ничего не поняли, — затараторил Егор, — всё так быстро произошло. Он плёлся, плёлся, потом бах! Одно мгновенье и он уже у твоего горла, готовый разорвать его зубами. Ты как?
Егор слегка пошлепал товарища по щекам. Парфён отмахнулся.
— Да всё, всё. Я в порядке. Они поднялись на ноги.
— Киношки говоришь? — возбуждено спросил Шама.
На его лице читался страх и изумление одновременно. Они подошли к телу полковника. Тот лежал на животе, вытянув руку вперёд, как-то неестественно вывернув, то, что осталось от белобрысой головы.
— Тонька ему полбашки снесла, — заметил Егор, осторожно переворачивая ногой труп на спину.
— Не трогай ты его, — шепнул Парфён.
— Не думаю, что он ещё опасен, — Егор пнул тело сильнее.
Трупак перевернулся, как тряпичная кукла. Левой стороны лица практически не было, пуля превратила его в кровавое месиво, в затылочной части было только небольшое входное отверстие. Всё трое с интересом разглядывали мёртвое тело. Егор даже присел.
— С виду человек как человек, только когти и клыки, как у хищного зверя, — анализировал Мельников.
Шама поражённый событием, молча разглядывал субстанцию из мозгов, остатков кожи косточек черепа и крови вместо лица полковника.
— Да он же улыбался когда шёл к нам, — медленно выговорил шаман, — типа «не бойся меня, я мирный».
Парфён разглядел кисть мертвеца с кривыми острыми когтями, только сейчас он понял, то, что он принял за грязь, была на самом деле запекшаяся кровь и кусочки плоти.
— Вот уродина, — еле выговорил танкист.
— Ты чего не стрелял то, Рембо? — усмехнулся Егор глядя на Парфёна, — субординацию побоялся нарушить?
— Сам не знаю, — пробубнил танкист, — он меня заколдовал как-то.
— Заколдовал! — захохотал Егор в голос, задрав голову к небу.
— Да иди ты.
Парфён поднял свой «АК» с земли.
— Я тебе верю, — прошептал Шаман в поддержку танкиста, но тот уже не слышал его.
Малёшин медленно тащился к «ЛуАЗу», усердно потирая ладонью лоб.
Глава 10
Митник уселся в кресло и набил трубку табаком. Неспешно с удовольствием раскурил её.
— Неее дыыымии — словно пенопластом по стеклу пронёсся звук по лаборатории.
Старый профессор повернул почти облысевшую голову в сторону клетки с массивными прутьями.
— Тебя это раздражает? Что именно дым или табак?
Громадный почти под три метра монстр, cкожей словно до зеркального блеска отполированный металл, пристально смотрел на него чёрными как смоль глазами.
— Запах. Неее дыыымии — снова поскрипел монстр.
— Потерпишь, — хмыкнул старик, — табак — это последнее удовольствие, что у меня осталось. Хотя должен признаться, удовольствия я практически не получаю, скорее черпаю его инстинктивно из воспоминаний.
Профессор глубоко затянулся и выпустил в воздух несколько колечек из дыма.
— Хочешь попробовать? Вдруг понравиться. Табаку много, — хихикнул он, предлагая трубку монстру в протянутой руке.
Монстр демонстративно отвернулся.
— Оооони ууужеее здееесь, нааадоо нааавееерх, — заскрипел монстр в стенку своей камеры..
— Вижу, вижу что здесь. Слишком много набежало. Ты их созываешь?
— Яяя
Монстр снова повернулся в сторону профессора.
— Ты говоришь всё лучше и лучше, чёртов засранец, — еле слышно заметил профессор, общаясь скорее с самим собой, чем с заключённым чудовищем.
— Выыпуусти, — проскрипел монстр и приблизился к самой решётке.
— Зачем? Сиди здесь со мной. А то мне скучно.
— Яяя им нужен.
— Ты интересный экземпляр Эммус. Ты сильно отличаешься от тех, кто снаружи. Что ты сможешь им дать?