После напряженного сопения, сопровождающего непривычную нагрузку на мозг, мужики расстроились:
— To есть сокровища нет?
— А вы серьезно полагали, что есть баба с рыбьим хвостом? — Зяма с знахарской добротой взглянул на улов. — На святое замахнулись негодники. На анатомию. Ладно, пошли знакомиться с русалкой, чтобы у вас потом желания распускать сплетни не было.
Да мы уже замучились отбиваться от недовольных новым соседством жителей Бздыжников. Мужики требовали убрать русалку из заводи, потому что там самые жирные раки, а женщина призывали прекратить незаконную обнаженку. А во всем виновата эта троица, которая уже разнесла по деревням новость.
Кристоф, исполненный решительностью, топал за нами, таща следом упирающихся фантазеров. В какой-то момент я обернулась и с тоской заметила, как эскорт резко возрос.
— Да-а, — задумчиво протянул Зяма, — это вам не столица, где все в делах. И из развлечений лишь казнь раз в несколько месяцев. Преступники тоже люди занятые.
Блондинчику приходилось хуже нас. Взглядами его награждали совсем не любопытными, а злыми, да еще и въедливым шепотом обсуждали что себе позволяет заезжий маг. Но он стоически терпел. Скрипел зубами, чуть ли не высекая искры, но молчал.
Возле одного дома в Средних Бздыжниках наша процессия остановилась.
Я с тоской посмотрела на верхушку забора.
— Милика! — крикнула громко, надеясь на чудо. — Выходи!
Во дворе нервно ойкнули, звякнули упавшие грабли и стало тихо.
— Милика! — я себя ощущала незадачливым кавалером, от которого пряталась дама сердца в надежде, что тому надоест и он прекратить голосить заунывные песни под окнами. — Разговор есть!
Но двор за забором хранил напряженное молчание.
— Эх, — я поплевала на ладошки, — придется лезть.
— А чем тебя калитка не устраивает? — бархатным голос поинтересовался Кристоф.
— Так ее уже не открыли, — я развела руками. — Предлагаешь выбить?
— Зачем же, — его губы дрогнули в улыбке. — Проще сжечь.
Вот именно поэтому простые люди и не любят магов. Никакого пиетета к чужой собственности.
— Не надо! — раздался нервный девичий голос из-за забора. — Я сейчас выйду.
Русалка оказалась типичной для местных дам упитанной, с приятными глазу округлостями. Короткий разговора, в котором Милика подтвердила, что в заводи купалась именно она, явно разочаровал собравшихся. Но злая ведьма сверкнула зеленью в глазах и люди тут же вспомнили о своих архиважных делах.
— И чего она сразу не захотела сознаваться? — поинтересовался на обратном пути блондин.
— В чем? — я иронично приподняла одну бровь. — Что купалась голышом и три мужика ее увидели? Тут народ попроще, но и языке позлее.
— А ты не боишься, что про тебя тоже сплетни распускать будут? Ну из-за того, что живешь в доме с парнем? — Кристоф брезгливым жестом, отпихнул с дороги развалившуюся кошку. — Холостым и красивым.
Я мстительно отметила, что это местная Пакость с хвостом. С виду белая и пушистая, но характер у нее — псы завидуют. Она же потом припомнит подобное обращение со своей царственной персоной.
— Не льсти себе, — фыркнула я под смешок Зямы. — Да про меня и так только ленивый слух не распускает.
Поскольку жалобщиков пока на горизонте видно не было, я решила сварить мазь от ревматизма. Летом она более востребована чем зимой. Вот такой закон деревенской жизни.
Состав там, конечно, не очень. Один засушенный помет коровы чего стоит. Но действенная. Зельеварение вообще наука интересная, чем хуже кладешь ингредиент, тем лучше итог. Наша преподавательница варила себя омолаживающую маску из пяти видов навоза, зато выглядела всегда моложе лет на двадцать.
По избе поплыл сладкий и приторный душок. Котелок охотно расплескивал брызги мази вокруг себя.
— Может мне есть чем заняться? — слабым голосом спросил Кристоф, забившись в дальний угол.
— Ты у меня спрашиваешь? — я даже отвлеклась от помешивания. — Ну, кхм, хорошо. Сходи до старосты, узнай, когда кровать тебе дадут. — Маг с такой радостью припустил на свободу и свежий воздух, я только успела крикнуть в след: — И меч оставь!
Зяма спокойно себе посапывал в клетке. Мне даже хотелось его разбудить и продемонстрировать как отлично я умею варить зелья.
В итоге мазь я чуть не сожгла. А виновен в этом блондинчик. Пахом действительно выделил ему кровать, только нес он ее на себе, в зубах удерживая куль с подушкой и одеялом. Я расщедрилась на аплодисменты, когда носильщик сполз в дом. Поскольку отойти от котелка я не могла, магу пришлось самому с трудом пропихивать лежбище в далеко неширокий дверной проем.