- Витёк, мы ещё по миру покружим, как люди другие живут посмотрим, а там уж и само решение придет где и как жить. Мы с вами, может, вообще в Майями жить захотим, в океане по утрам плавать будем. -
- Нет, Мара, не пустят нас с Жекой за границу никогда. Я однажды в ОВИР сунулся, когда Жека в наёмники подался, морду ему хотел подправить, а мозги вправить. Так на меня там как на больного смотрели. Характеристики из парткома, профсоюза потребовали. Вот хохма, от папаши получить рекомендацию на турпоездку. -
- Твой бывший родитель, Витёк, обеспечил тебе гражданство нескольких стран, так что учи теперь языки и ты у нас теперь космополит. -
- Мара, а как же я, вы же меня одного не бросите? - влез Жека.
- Я без Жеки и шагу не сделаю за границу, одного его не оставлю. -
- Вот с домом закончим и поездим пока без документов, потом решим, что нам сделать потребуется в будущем. Я Витёк, ещё поработаю над внешностью твоей, пора вам с Жекой ровесниками становиться. Ведь Жека сейчас на двадцать пять лишь тянет. А ты мою косметику вообще не применяешь, а это зря. -
- Мара, я теперь следить буду за ним, пусть моим ровестником станет, вместе на танцы ходить начнем, с девчонками обжиматься. - мечтательно влез Жека.
Так болтая, дошли до общаги и разбежались по комнатам. На двери своей комнаты нашла послание от коменданта. Меня она непременнно хотела видеть.
Укладываясь спать пораньше, все мысли были о больных детях, которых предстояло завтра увидеть. Я ничего об этих детках не знала, но внутреннее неприятие их просто вопило. Да, я чужих детей не люблю, никогда, ни сейчас, ни в прошлом с ними не сюсюкалась. Своего племянника любила, но общение с ним ограничивала моя сестра, ей не нравилось, что Сашка иногда называл меня мамой и охотно со мной гулял. Мы с ним все мультфильмы в кинотеатрах просмотрели, подолгу гуляли, рот у меня в то время не закрывался, четырехлетнему крохе я рассказывала про башенные краны, когда проходили мимо стройки, про самолет, когда слышали его гул высоко в небе. Пока был крохой, вопросов не задавал, но слушал внимательно. Со своим сыном я также себя вела. Капризы я просто не воспринимала и мой сын не капризничал. В транспорте, даже в самолете сын ни разу не устраивал сцен. Он просто слушал, о чем я ему рассказывала. До сих пор вспоминаю как мы вместе посапывали днем, а его попка прижималась к моему животу. Жалею, что постоянно была занята, надо было плевать на все дела и заниматься только им. Как без желания он стал ходить в ближайший садик, а потом, когда там канализация залила всю территорию, мы втроём: я, Сенька и Дик-наш пёс, после моей основной сменной работы обходили все учреждения по второй работе, начиная с налоговой, а кончая горисполкомом. Как Дик всех умилял своей понятливостью, поводок брали только когда пытались его оставить за дверью этих учреждений, но он неизменно просачивался везде и смирно усаживался рядом с нами. Гуляли в то время по городу много, именно тогда сын выбрал садик в который захотел сам ходить. А чужие дети – это чужие люди, любить их ни к чему, у них есть близкие, которые им дарят свою любовь. Вот не хочу я смотреть этих детей, но раз обещала, придется.
Ночью мы с Леди гуляли по пустынному берегу. Босые ноги оставляли ямки в мокром песке. Леди молчала всю прогулку, только прощаясь, прошептала: - Удачи тебе-.
С утра я была полна сил и слегка задумчива. Из альбома Леди вызвала изображение здания Ж/Д вокзала Винницы, печать, в руках у меня фото здания. Одевшись потеплее, ведь пока раннее утро, отыскала небольшой закуток и в невидимости вышла на площадь прямо перед фронтальным видом здания.
На площади светили фонари, до часа встречи ещё было время, обошла кругом здание вокзала и ступила на перрон. Тихо и безлюдно кругом. Ожил громкоговоритель, непонятной скороговоркой нарушил тишину, из здания вокзала стали вылезать с вещами пассажиры, наверное, они поняли сообщение из этого рупора. Народ рассеялся по всему перрону и вскоре вдали показались два светящихся глаза приближающейся громадины.