Рижский рынок встретил меня шумом и гамом от толпы цыган. Это было для меня неожиданностью. Найти по адресу нужного мне человека не удалось. Не нашла я нумерации на ряде дверей совсем старого дома. Не ломиться же в каждую подряд. Пришлось возвращаться к метро и звонить по телефону приёмщику. Ответил на звонок молодой голос и обещался меня встретить у киоска союзпечати. Действительно, встретил меня парень лет двадцати пяти и, оглядев меня, привел к предпоследней двери без указателя. Дверь он отпер и пропустил вперед. Это оказалась мастерская по изготовлению ключей и он завел меня в заднюю часть помещения. Пришлось на парня воздействовать и предъявить короба. Короба он проверять не стал, а вот документы забрал и тут же выдал деньги, деньги были в банковской упаковке, четыре пачки по десять тысяч. Смотрел как я их убираю в рюкзачок, но даже слова не произнес. Прощаться мы не стали и молча разошлись. Уйти я собиралась в толпе у метро. Одновременно с моим шагом к дому раздался за спиной вопль, но я уже была в своей кухне. Ни Федорыча, ни маман в наличии не было, хотя уже вечер и им бы пора меня кормить ужином. Сварила себе кофейка и мне предстояло ещё одно дело.
Возвращение в профилакторий было связано с уборкой помещений после лечения гостей с кавказа. Надо быть готовой принять больных в чистых помещениях в любой момент. Так что уборка и ещё раз уборка. А вот уже после уборки я навестила своих выздоравливающих. Пока кормежку им приносят в профилакторий, но скоро они начнут и выходить. Вот и раздала им к тапкам ещё и спортивную обувь, может скорее освоют ходьбу.
Спать отправилась рано, сразу после душа.
11.10 четверг.
Разбудил меня Тоник в три часа, я даже почти выспалась и быстро одевшись, перешла к нему.
Вот я и оказалась в каменных джунглях: ввысь устремляются стеллы домов и я на самом низу. Тоник меня подцепил под локоток и потащил вдоль улицы. Мы в районе Даунтаун Лос- Анжелеса, рядом с Сити банком, где у него прошла встреча. Времени у Тоника в обрез, а вот на здание банка он мне дает время полюбоваться, поэтому и отводит подальше от входа. У него через пару часов самолет в Сан Франциско и утром по местному времени он меня опять позовет рядом с отелем, где остановится. Для меня он успел приобрести несколько видовых открыток других районов города. Сюда он вызвал, чтобы я почувствовала атмосферу этого города. Это деловой район, но добраться до набережной можно на метро или другим городским транспортом. Ему уже пора возвращаться, так что я отпустила его к коллегам.
Недолго я топтала асфальт в этом районе, во первых тут жарко, вокруг одни офисы, в этом районе нет жилья. А смотреть на стекло и бетон со спешащими одинаково одетыми клерками не интересно. Гуд бай, Америка, я вернулась в койку досыпать.
Второй раз проснулась совсем поздно, шел уже десятый час. К моему завтраку подъехал Фёдорыч. Он видно срывается с работы, чтобы контролировать свой ремонт. Пока хорошая погода и его плотник свободен, он предлагает выставить кухонные столы для монтажа прямо перед домом, чтобы потом уже в отремонтированную кухню вносить готовые столы. Оторвалась от завтрака и представила ему столы-полуфабрикаты. Он всё осмотрел и проверил. На мопеде подъехал наш заводской плотник и они вдвоём стали обдумывать порядок сборки.
Фёдорыч пропустил мимо ушей слова электрика, что ему потребуются розетки и выключатели, а может решил использовать старые, которые после ремонта будут смотреться приветом из старины. Поэтому к открытию магазина электротоваров, соседнего с магазином сантехники, который приметила когда покупала унитаз, я была уже у его дверей. Форма розеток предполагала использование европейских моделей вилок, которые были на всех новых электрических приборах для Федорыча, а он просто не обратил на эту мелочь внимания. Так что я с запасом набрала нужных устройств.
Дальше я опять пошла обходить социальные магазины и секонды, в которые давно не заходила. Теперь, когда основные закупки я уже сделала и присмотрелась к вещам в других магазинах, к выставленным вещам стала относиться с большей критичностью, но покупки всё же совершала. Особенно меня поразил чайный сервиз сороковых годов в идеальном состоянии с большой комплектацией из трёх цветов: кобальт, золото и молочно белый цвет. Изумление было в том, что сервиз включал большее количество предметов, был на порядок красивее, чем аналогичный кобальтовый сервиз из Коростеня, мною купленный в московском магазине, а стоил он почти в четыре раза дешевле отечественного. Это если сравнение вести по банковскому курсу. Сервиз я забрала в память о детстве. До моей юности в нашей семье дожила единственная чашка кобальт с золотом, а потом и она пропала. Но в детстве я помнила и другие предметы из сервиза. Такой формы чашек из детства я не встречала никогда.