Новенькая сидела тихо, как мышка, уткнув свой хорошенький курносый нос в учебники. Ее наряд состоял из яркой цыганской юбки и широкого мужского свитера, словно снятого с помершего деда. Мари заметила мой взгляд, потупилась и неожиданно произнесла длинную фразу:
- Я видела в твоей сумке кролика Сунхо, когда ты доставала учебники. Тебе тоже нравится summer boys?
Однажды в мою жизнь вошла группа из пяти человек, и я смогла разделить с ними свое одиночество. Нравится? Они заменили мне родных и друзей. Я знала об их жизни больше, чем о собственных родителях. Как они жили до того, как познакомились и родили меня? О чем мечтали? Мой отец стал персоной нон грата в нашем доме, мама отказывалась о нем говорить. Она и о своей юности разговаривала неохотно. Мы жили с ней, как простые соседи из общежития, вынужденные делить временно одну жилплощадь.
- Мне нравится несколько песен, - аккуратно ответила я. Не хватало еще откровенничать перед незнакомой девчонкой.
- А мне нравится лидер! Гын Хо такой загадочный, особенно когда в черном, а его хриплый голос… Он в идеале знает японский и неплохо китайский, - Мари вздохнула, - а я никак не могу выучить два абзаца текста по английскому. В моей семье я самая глупая, - внезапно призналась она.
Неожиданно для самой себя я растерялась. Непосредственная дружелюбность Мари выглядела очень трогательно. Глаза у нее при этом были огромные и нежные! Куда там японской манге. Я вспомнила Злату, и мне стало немного больно внутри. Не зная, что ответить, я сказала первое, что пришло мне в голову.
- Зато у тебя есть семья, которая принимает тебя глупой.
- Знаешь, ты такая милая, - прошептала Мари.
Я – милая? Она окончательно поставила меня в тупик.
На перемене я оставила рюкзак в классе и отправилась в столовую. Отстояв длинную очередь из шумных детей, заглянула себе в тарелку: пюре с сосиской. Это было еще сносно. Особенно мне не нравилось, когда давали котлету. Даже не совсем котлету, а такую штуку из гречки и риса, а может и не из гречки. Самое ужасное, что эту субстанцию невозможно было есть вилкой, так как она разваливалась по всей тарелке. Или склизкую лапшу комком с зеленой подливой непонятного происхождения. Как можно испортить макароны? А гречку? Удавался поварам в столовой только, пожалуй, чай и привозная выпечка...
Наскоро проглотила обед. Беспокойство подгоняло меня обратно в класс, но я все равно опоздала.
- Заяц хочет полетать.... - мерзкая физиономия одноклассника Егора, и рука с моим Хонни, высунутая в окно. А потом он разжал пальцы, и игрушка полетела вниз с третьего этажа под мерзкое хихиканье Бочки...
Я не успела ничего сделать, только сжала руки так сильно, что ногти впились в кожу. И в следующую минуту кинулась на Егора. Бой был обречен, но кипевшая во мне злость и отчаяние требовали наказать обидчика. Бочкарев противно заверещал и кинулся отдирать меня от товарища.
Он стоял на балконе самого верхнего этажа и смотрел вниз. Город растекался под ним яркими огнями и муравейником из людей. Где-то там, за этими яркими огнями его студия звукозаписи и общежитие. Еще дальше - его поклонники в своих удобных коробочках, слушающие его песни. Мир одиночества и бетона. Когда-то Сунхо хотел стать их яркой звездой, образом, мечтой. Сейчас он и не знал - а желал ли... Тот случай, когда толпа едва не искорежила его тело, здорово напугал его разум, заставил спрятаться глубже душу. Сунхо давно хотели выгнать из группы, спасал голос. Его называли сладким мальчиком, а голос сравнивали с нежным молочным шоколадом, но людям продавалась не столько пение Сунхо, сколько сама его персона со всеми потрохами.
Он еще раз взглянул на город. Интересно, что бы написали в завтрашних новостях, если бы "сладкий мальчик" сделал всего один шаг... Сунхо еще немного помедлил на самом краю балкона, подтянулся и сел на перила. У айдолов не было времени на развлечения, потому что они постоянно работали, да и в немногие часы отдыха им не разрешали жить своей жизнью. Один шаг - и он почувствует себя свободнее. Сунхо зажмурился, не шевелясь. Подставил ветру лицо.
- Эй! А ну ка слезь немедленно! - Гын Хо внезапно возник в дверном проеме, - Сунхо, не дури, очень опасно так сидеть!
Над городом разгорался закат.
Сунхо аккуратно спрыгнул обратно и улыбнулся лидеру. Все правильно. Он должен найти решение в себе самом. Почувствовать, что ему делать дальше и как жить.