— Ну есть потенциал.
«Офигеть» — мысленно протянула Хоори и закатила глаза от такой важности, с которой старик высказался о ее успехах.
— Но где-то глубоко…очень.
Лысый заржал, и демонстративно раскинув руки по сторонам, нарочито бодро ответил.
— Выковыривать будем долго, батя… и глубоко, хм…
Все стало звучать как- то двусмысленно и уже открывшую было рот Хоори, готовую высказать что-нибудь по резче, прервала одна из сидящих на террасе девок.
— Лысый, а зачем Дорну эта возня с этой.
— Дорес, что же ты сама у него не спросишь, мне бы потом рассказала, — вскинул брови Лысый.
— А и спрошу, тебя вот нагрузил ерундой.
Лысый, хмыкнув, прошелся черным взглядом по трем симпатичным женщинам на террасе с той откровенностью, которая не оставляла сомнений, в постелях как минимум двух он точно побывал.
— Наверное, Дорн заскучал с вами дамы тут. — Мягко проговорил и с удовлетворением отметив, как нахмурилась говорившая брюнетка, как ни в чем не бывало добавил, — вот, решил подучить молодежь, натаскать так сказать и с собой, в поездки, а там и глядишь…
Брюнетка фыркнула, раздраженно повела плечом и вернулась на свое место, закрыла глаза, давая понять, что дальнейший разговор ей не интересен, но Лысый, не обращая на ту внимание, с гоготом добавил.
— Так что шевелите девки задницами… — выразительно подмигнул и добавил — смена растет.
Вечером того же дня, отмокнув в чане горячей воды, от которой к онемевшим и ноющим мышцам прилила кровь и оттеснила на задний план все неприятные ощущения, Хоори лежа наблюдала как по потолку скользят тени от движения во дворе перед входом. Неужели Дорн вернулся? Судя по грохочущим звукам внизу, сегодня снова бурное веселье. Вибрация проникала повсюду, даже зарождая легкую рябь на воде.
Погулять эти мутанты любили. Теперь бахать будет до утра, — Хоори нахмурилась, протянула руку к зеркалу и, одобрительно хмыкнув на полностью исчезнувшие следы былых побоев, решительно встала. Как только волосы вполне высохли, натянула свои единственные штаны, с верхом было лучше, натянула зеленую, с рисунком смешной, улыбающейся рожи. Снова посмотрелась в зеркало, побольше, на стене в комнате, возле взъерошенной, не заправленной постели. Ей шел такой зеленый, травянистый, а вот картинка на груди придавала какой-то детский вид.
Прелестно, просто сногшибательно, — скептически скривилась, но решительно направилась к двери, — сойдет.
Внимания на нее практически не обратили и, хотя это было странно, учитывая репутацию «бабы Тура», она, влившись в бурлящий муравейник первого этажа, подхватив стакан какого-то пойла, вполне приятного на вкус, уселась на диванчик у дальней стены и с интересом наблюдала за другими. Да, вернулись Дорн со своими людьми, Хоори заметила мелькнувшую лысину, а Лысый — как же его зовут-то? — всегда болтался где-то поблизости от главаря. Фиг с ними, — ей никто не говорил, что по зданию нельзя перемещаться, а за пределы резиденции выходить пока и нет смысла. Хоори завороженная динамичными звуками музыки прикрыла глаза, каждая клетка тела с готовностью отзывалась на проникающую звуковую волну.
Рядом на диван опустилась парочка. Пышнотелая, уже знакомая по солнечным ваннам на террасе блондинка что — то увлеченно шептала на ухо своему кавалеру и Хоори, недовольная, что ее приятное одиночество на диване нарушили, встала, чтобы уйти. Та, почувствовав рядом движение, оторвалась от мутанта и повернула лицо. Скривилась, словно таракана увидела. Подружка Дорис…И с кем-то тут лижется.
— Другого места не нашла? — недовольно высказалась Хоори.
Та расширила глаза, удивленная тем, что пленница уже и по вечеринкам разгуливает. Да выглядело это странно. Хоори и сама была обескуражена тем, что сняли охрану и собственно никто особо не следил за перемещениями пленницы. Дорн так опрометчиво доверчив? Или это она внушила такое расположение? Верилось слабо. Где-то должна мелькать блестящая головешка лысого, почему-то думалось, что мерзкий черноглазый хмырь удостоился чести присматривать за ней.
— Ты… — блондинка, казалось, задохнулась от клокочущей внутри злости…Хотя, что она ей сделала, — еще какая-то оборванка будет возмущаться.
Мужика, которого пышка только что так нежно обхаживала, с интересом наблюдал за ними, переводя взгляд с одной на другую и явно забавлялся.
— Заткнись, корова…
Та возмущенно вскочила и, уперев в бока руки приготовилась к перебранке.
— Держи рот за зубами, выскочка. Подстилке Тура слова не давали, и близко ко мне не подходи, мало ли что ты там подхватила, маленькая грязная кицунэ…