Сказать честно? Зря…
Впрочем, об опасности и всем остальном Адриан не задумывался совершенно в данный момент. Ему нужно лишь первым зацепиться за некоторые улики, чтобы разобраться со всей этой ахинеей.
Но тут его дернули за шкирку обратно.
— Совсем рехнулся?! — рявкнули ему практически в самое ухо. Еще странно, что барабанная перепонка не лопнула.
— Уж лучше так, чем стоять мясным столбом, — шикнул в ответ Вольф, рукой пытаясь отмахнуться от капитана, как от назойливой мухи. Или вообще комар. Таким зверюгам вообще ничего не страшно, ведь они живут всего ничего, зато как ярко! Только именно этот жук не особо верил в свои крошечные размеры и утянул доктора еще на пару шагов назад от тоннеля. Могли ли они тут снова начать ругаться? Да вообще легко! Только вот это занятие привлекло бы лишнего внимания, а этого, увы, им не шибко выгодно.
— Зато ты явно желаешь стать пушечным мясом, — наконец-то нашлись, как ответить сзади. Капитан уже говорил не с такой резкой интонацией, что покоробило Адриана. Он обернулся и заметил, как эта скала отвела взгляд.
Стыд? Сомнение?
Нет, с этим нужно что-то делать…
Глава 5: «Лабиринт без зеркал»
Тоннель сжал их, как змеиные кольца. Фонари Мартина выхватывали из тьмы обугленные стены, испещренные символами змеи. Каждый шаг отдавался эхом, будто город скрипел зубами под землей.
— Если вы чихнете, доктор, я пристрелю вас за нарушение тишины, — прошипел Крюгер, сжимая фонарь так, что костяшки пальцев побелели.
Адриан шел следом, его медицинская сумка стукалась о бедро в такт шагам.
— Страх пахнет потом, капитан. Советую сменить дезодорант.
Мартин резко обернулся, луч света врезался Адриану в лицо.
— Вы хоть понимаете, что мы идем в ловушку?! Как будто ловушка сделана специально для нас!
— Она ждет вас, — поправил Адриан, отстраняя фонарь. — Я же просто проводник в вашем кошмаре.
Капитан хрипло засмеялся. Звук был похож на скрежет камней.
— Проводник? Вы — гвоздь в моем гробу!
Они двинулись дальше, глубже в пасть тоннеля. Воздух густел, пропитанный запахом гари и… миндаля. Адриан остановился, прижав ладонь к стене.
— Здесь. — Он ткнул пальцем в трещину, из которой сочилась ртуть. — будто бы все пропитано ртутью.
Крюгер прислонился к противоположной стене, вдруг побледнев.
— Вы говорите, как сумасшедший.
— А вы дышите, как загнанный зверь. — Адриан достал скальпель, поддел им кусок штукатурки. Под ней оказалась стальная дверь с глазком. — Давайте ключ или продолжим препираться?
Капитан выругался, но достал ключ из кармана — алый как кровь. Дверь скрипнула, открывая черный зев.
— Вы первый, герой, — Адриан жестом указал в темноту.
Мартин шагнул, фонарь дрогнул. Внезапно из-за спины донесся шорох — словно кто-то протащил гвоздь по металлу.
— Стойте! — Адриан рванулся вперед, но капитан уже повернул назад, к источнику звука.
— Это…
Грохот.
Свод тоннеля вздыбился, как спина раненого дракона. Камни посыпались дождем, земля завыла. Адриан толкнул Крюгера в нишу, накрыв собой. Мир сузился до рева камнепада, ударов по спине, хруста костей под сапогами.
— Держитесь! — крикнул он, но голос потонул в грохоте.
Когда пыль осела, Адриан увидел: между ним и капитаном выросла стена из бетона и арматуры. Сквозь щели пробивался луч фонаря, разрезая тьму.
— Живой? — крикнул Крюгер, и в его голосе впервые прозвучало нечто, похожее на страх.
Адриан прижал ладонь к холодному камню. Где-то за стеной капала вода, повторяя: Ты-сле-ду-ю-щий.
— Пока вы не геройствовали — да. — Он достал скальпель, провел лезвием по щели. — Ищите выход. Или призраки прошлого вас точно заберут.
— Вы… Вы точно сумасшедший! — Крюгер ударил кулаком по стене. — Я вас вытащу, поняли?!
Адриан усмехнулся, разворачиваясь к черному зеву открытой двери.
— Скорее бы, капитан, — усмехнулся Вольф, а сам поднялся на ноги. — А пока я пойду посмотрю, что там внутри еще есть.
Он шагнул в темноту, а стена за его спиной зарычала новым обвалом. Последнее, что он услышал — вопль Крюгера.
А темнота уже обняла Адриана, как старый враг. Он шагал, прижав ладонь к стене — шершавый бетон крошился под пальцами, словно гнилая кость. Воздух гудел, насыщенный запахом ржавой воды и чего-то кислого, будто тоннель переваривал свою жертву. Где-то вдали капало: кап-кап-кап, словно часы на запястье мертвеца.
— Идиот, — проворчал он себе под нос, вспоминая забытые наушники. Тишина здесь была иной — тяжелой, липкой, будто наполненной невысказанными признаниями погибших.